Запах мяты Rating 0/10

Рубрика: Философская лирика | Автор: Ольга Гулинкина | 20:36:15 22.02.2022
0
0

дыра в голубизне белесых наличников

расщепленных на стрелы лучины

меня мне дома ино стыну

от взгляда

не надо ворошить угли в себе здесь

дубли отменены сны реальность иди гуляй

там запах мяты

я ты


Комментарии 7

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы оставить комментарий.

  • Здравствуйте, Ольга!

    Внимательно прочитал и дважды перечитал Ваш "Запах мяты", но почти что ничего и не понял!

    Поясните, пожалуйста свою философскую лирику из восьми строк.

    Информация к размышлению:

    голубизна - яркий голубой цвет,

    белесый - тускло-белый, лишённый яркости цвета,

    расщепленный - разделённый, расколотый,

    стрела - снаряд, используемый для стрельбы из лука,

    лучины - тонкие длинные щепки сухого дерева,

    ино - союз: то, тогда, ведь, потому что, хотя ... ,

    стыну - терять тепло, остывать, мёрзнуть,

    дубли - совокупность из двух каких-либо предметов, явлений, событий, выполняющих однородную функцию, их повторение.

    В интернете дубли - это отдельные страницы сайта, контент которых полностью или частично совпадает.

    По сути, дубли - это копии всей страницы или ее определенной части.

    А ВОТ ЗДЕСЬ ВООБЩЕ ТУМАННО:

    ... меня мне дома ...

    ... я ты

    С уважением, Александр Бочаров.

  • Тамара Сащенко , 18:46:04 23.02.2022

    ..меня мне дома ино стыну -- нет дома или вне дома, или как - поясните, автор!

    ино - ведь, тогда, то, потому что, хотя? Что именно-то?

  • Ольга Гулинкина , 20:08:05 23.02.2022

    Уважаемый Александр, уважаемая Тамара, другие читатели сайта. Я вполне понимаю, что Вы думаете и благодарю за ваше внимание. Ваше недоумение по поводу этого текста ожидаемо. Обычно я так не пишу по вполне понятным причинам. Здесь слова имеют высокую валентность и поддерживают разные смысловые линии одновременно. Для меня это как написать на буквах-шариках разные параллельные сюжеты одной истории, подбросить их вверх и смотреть как они падают...Смотреть, что останется....Некая квинтэссенция огромного куска жизни. У меня запах мяты, у Вас возможно что-то иное или же - мысль - "ну как же так можно..." А можно все. Писала я это, побывав на месте дома, в котором я провела свое детство и от которого осталась стена с дырой в облезлых голубых, распадающихся на щепки наличников...Фото не удалось загрузить, как я ни старалась. Так, что это некие консервы, некий звуко-смысловый архив, который весьма странен, если его пытаться воспринимать в привычной речевой логике.  С теплом ко всем Вам. 

  • Ольга Гулинкина , 12:38:01 24.02.2022
    • Александр Бочаров 55 , 15:47:39 23.02.2022

      Здравствуйте, Ольга!

      Внимательно прочитал и дважды перечитал Ваш "Запах мяты", но…

    Александр, добрый день, еще раз! 


    Я ответила в целом по этому тексту, но отвечу и персонально на ваши вопросы. Все верно по смыслам слов о которых Вы спрашиваете. Попробую написать что с помощью этих смыслов я пыталась рассказать. 1. Голубизна белесых наличников. По сути это бывшая голубизна, а в настоящем - облезлая, местами до белесости, но все же голубая краска деревянных наличников в стене некогда моего дома, сквозь которую в обе стороны лишь небо, крапива, ветви деревьев...Да, местами и расщепленных...и в смысле дерева и в смысле прошлого и настоящего. 2. Щепки, как стрелы и лучины одновременно. Да, оба смысла заложены. Стрелы, застрявшие в моем сердце (это больно, реально, смотреть на руины), лучины, потому что ведут в прошлое, высвечивая его, а еще потому, что это место пожарища. 3. Ино - как осколок чего-то потустороннего, ощущение параллельного пространства, рядом с потоками бурлящей жизни и да, я стыну от этого ощущения, холодеет кровь. 4. Про дубли Вы пишите совершенно верно и да, их не будет...Как ни печалься, повторения прошлого не будет, Дублей не будет. 5. стрелы лучины меня мне - стрелы в меня, лучины меня (да, душа распадается на лучины и горит)  и мне...и все это одни и те же щепки, о которых я писала выше, но более всего их смысл, нежели реально. 6. дома ино стыну от взгляда - дома ( я там выросла и это действительно дома), про ино и стыну я уже написала, от взгляда - от взгляда этого бывшего окна на меня....7. Там, в этом прошлом - запах мяты, я и ты. У каждого - свое прошлое. Мое - пахнет мятой.  Конечно в плане построения текста - это эксперимент вне обычной речевой логики. С уважением, Ольга

  • Ольга Гулинкина , 12:44:21 24.02.2022
    • Тамара Сащенко , 18:46:04 23.02.2022

      ..меня мне дома ино стыну -- нет дома или вне…

    Тамара, спасибо за внимание к этому тексту. Да, дома, на месте бывшего дома. Да, стыну, но не просто, а всей душой, так, как ранее не было никогда...поэтому - осколок слова - ино...

    • Ольга Гулинкина , 12:38:01 24.02.2022

      Александр, добрый день, еще раз! 


      Я ответила в целом по этому…

       (План - схема улиц и переулков моей малой Родины - шахтёрский город Осинники в Кузбассе)
    .

    Здравствуйте, Оля!
    Вот сейчас я Вас прекрасно понимаю, так как практически сам был в такой ситуации!
    Родился, учился и работал в небольшом шахтёрском городе Осинники, в частном секторе которого, пятнадцать лет назад, провалились в землю дома, а людей расселили по разным городам юга Западной Сибири.
    Побывать на своей малой Родине обязательно надо, где можно разобраться, кое-что понять, да и за могилками близких и родственников присмотреть, поухаживать...
    Привожу небольшой отрывок о последнем пребывании на своей малой Родине:

                                         Эпилог
    .

                   "Знакомых тьма, а друга нет!"

                               (А.С. Пушкин)

    .

                     (г. Осинники, бывший жилой район шахты № 9, лето 2017г.)

    .

                    С той поры, как погиб голубь Цезарь, прошло 37 лет; в выработанное шахтное пространство (в оставленную без угля пустоту) провалились многие жилые дома, хозпостройки, огороды, участки улиц и переулков.

                    Мародёры, бичи и бомжи разломАли и растащили всё , что смогли; сожгли на кострах, сдали в металлом или продали по дешевке...

                    Зловещие развалины, мусорные свалки и пепелища появились между редкими островками земли от случайно уцелевших огородов. 

                    Там, где когда-то кипела шахтёрская жизнь, теперь гуляет свирепый ветер; в покосившихся домах он раскачивает в разные стороны (кое-где ещё сохранившиеся) ставни; гудит и свистит в изуродованных проёмах, где выбиты оконные рамы и сломаны двери...

                    Вечерами скулят, визжат и воют бродячие собаки; оголтело носятся за добЫчей драные, одичавшие кошки; в помойках копошатся жирные, мерзкие крысы...

                    Тёмными ночами, в глубИнах искорёженной, заброшенной земли, что-то обваливается, рушится и грохочет; звуки эхом разносятся по округе бывшей девятой шахты.

                    Постепенно шум смолкает и наступает напряжённая зловещая тишина. Безмолвие ворошИт и тревожит душу... 

                    Часто из недр земли доносятся то протяжные, то хриплые, то слабо сдавленные, то прерывистые, странные стоны...

    И так повторяется каждую ночь; немногочисленные шахтёры и пенсионеры-дачники ещё не свыклись с этими ... криками ужаса.

                    К солнцу, уходящему в зенит, ветер гнал кучевые облака. Там, где гряда с пологими склонами, засаженная соснами, и от морга больницы БИСа, в сторону отработанных штолен шахты № 4, и дальше, к двухэтажной шестнадцатой школе, - полосой прошёл дождь...

                    Со стороны улицы Дежнёва, напрямую по зарослям хрена и лопуха, мимо развалин и трущоб улицы Комарова, к "Разрезу" шёл одинокий путник с дымчато-пепельной сединой в висках и с рюкзаком за плечами.

                    По сибирским меркам, он выглядел немного странно.

    На голове красовалась армейская защитная панама цвета хаки с регулируемым ремешком для подбородка; на крепкой спине и широких плечах складно сидела отглаженная клетчатая рубашка с короткими рукавами и с отложным воротничком; тёмно-коричневые шорты, с накладными карманами, неплотно облегали бедра; на кожаном поясе, в ножнах, висел массивный охотничий нож с ручкой из рога сайгака.

                    Ноги обуты в кроссовки на толстой подошве и в красные носки с причудливым белым орнаментом в виде наскальных рисунков народов севера.

                    Дужки очков, скреплённые шнурком вокруг шеи, свисали у груди. Наручные часы с хронометром застегнуты на запястье левой руки.

                    На суровом лице просматривалось нарастающее волнение и не скрываемое чувство тревоги.

                    Однако, в его глазах ещё светились искорки давно ушедшей молодости, когда-то цветущей, как та садовая черешня ... 

                    Ноша не тяготила странника; он внимательно поглядывал по сторонам и выискивал малоприметную подходящую дорожку к северному склону обрыва.

                    Еле заметная тропинка, заваленная обломками породы, осколками "горельника" и кусками глины, просматривалась среди пластов сухого ила, намытого талыми водами и дождями.

                    Она то тянулась серпантином (или по спирали), то виляла зигзагами на крутую гору, около отвесного обрыва, с нависшими глыбами, камнями и клочьями мха, вросшего в полуразмытые остатки дёрна.

                    Где-то пригнувшись, а кое-где и на четвереньках, упираясь руками в землю, мужчина неторопливо, но упорно пробирался к намеченной целе.

                    В некоторых местах, по мелкому щебню, подошва обуви сильно проскальзывала, тело сползало вниз. Ладони мгновенно цеплялись за редкие, толстые стебли полыни, крапивы или репейника. Иногда приходилось лезвием охотничьего ножа врезаться в крохотные островки грунта, разбросанные между огромными валунами.

                    Его широкополая панама съехала с макушки на затылок, но всё же крепко держалась ремешком за подбородок.

                    Крупные капли жгучего, солёного пота стекали со лба, разъедали глаза и веки; испарина щипала лицо и покрывала жирной плёнкой ноздри и губы; вены на висках от напряжения вздулись и начало сводить некоторые мышцы... 

                    Путник поднимался к своему единственному   д р у г у , погребённому на высокой вершине летом восьмидесятого года...

                    Он подошёл к изогнутому анкеру, осмотрелся; ни природа, ни человек, ни случайный варвар не нарушили захоронение. 

                    На небольшом плато скалы, как и прежде, лежало нагромождение из обломков породы, а рядом возвышалась плита в форме ступени или скамьи ...

                    Нарастающий ветер трепал вихры седых волос мужчины, неся приятную свежесть и прохладу после дождя.

                    "Здравствуй, друг мой белоснежный! 

    Прости, долго не был я: закрутила меня жизнь, затуманила..."

    Он встряхнул головой, пытаясь поправить чуб, но безуспешно, - поток воздуха резко ударил в его лицо...

                    "Не сердись Цезарь! Тяжёло и больно потерять тебя...

    После гибели, два дня высекал могилку в этой скале, выходящей на поверхность обрыва из земли. Породу разбивал молотком и зубилом; на костре расплавлял свинец и им нагревал (грел) лунку; потом выковыривал застывший металл и заливал в пустОты (в ямку) холодную ключевую воду из родника, что в низине; появлялись трещины в камне, снова долбил зубилом и так повторял несколько раз, пока не сделал надёжным последнее твоё пристанище.

    Я даже после гибели пытался уберечь тебя от плохих людей...

                    Крошкой породы посёк руки, содрал ногти до кровИ, обжёгся брызгами свинца, весь измазался от пыли и копоти, страшно было смотреть.

    Но могилку сделал добротную, на совесть.

    А как иначе?!

    Прикипел к тебе всей душой за многие годы.

                    Схоронил на третий день; завернул тебя в кусочек белой ткани, положил в чистую коробочку из под новой обуви; сверху в высеченную ямку, для изоляции, засыпал сверкающий, мелкий уголь, замазал густой глиной, а в оставшийся приямок могилки вылил полведра расплавленного свинца. 

                    Так, наверняка, зверь не потревожит, дождь и талая вода не размоет, да и не каждый вандал залезет..."

                    Он достал из рюкзака инструмент, выправил вбитый в узкую расщелину крепкий шахтёрский анкер, сверху плотно насадил нержавеющую трубку с гравировкой:

                    "Мой голубь, Цезарь, спи спокойно...!"

                    Пальцами размял кусок "холодной сварки" и заделал пустую, внутреннюю часть выступающей трубки над концом анкера...

                    "Ты остался жить в моей памяти, в душе и в сердце верным, преданным другом... 

    После похорон - запил я горькую... Так и не встретил голубя, летающего выше и дальше, чем ты!

                    Даже Фараон, гданьский высоколётный голубь-турман, не смог превзойти тебя, Цезарь!"

                    Скупая мужская слеза покатилась по его щеке, за ней устремилась вторая, третья...

    Он со скорбью посмотрел на погребальный холмик Цезаря, повернулся лицом навстречу ветру, перевёл взгляд в сторону солнца, уходящего на запад...

                    Предательский комок перекатывался в горле; мужчина глубоко вздохнул, смахнул слезу и стал медленно спускаться с вершины вниз... Туда, где когда-то в обжитых, ухоженных переулках и улицах шахтёрского городка Осинники кипела счастливая жизнь, а сейчас - свирепствует нищета и разруха, сравнимая с погромами времён ... Чингисхана.


                    Он  н а в с е г д а   уходил из этих мест, где   п р о л е т е л а  его молодость ...


    ВОТ И ВСЁ.
    Хотя нет!
    Малая Родина - это мой маленький мир, где мне должно быть уютно и тепло!

    С уважением, Александр Бочаров.

  • Ольга Гулинкина , 15:24:34 24.02.2022
    • Александр Бочаров 55 , 15:20:14 24.02.2022

         (План - схема улиц и переулков моей малой…

    Александр, я рада, что Вы меня поняли...Да, это звуко-смысловые по сути консервы прошлого, разархивировать которые можно разносюжетно и все будет правдой и даже той, которая не написана, которая есть у читателя своя собственная, как у Вас, например. Спасибо!!!