Да-лё-окие края

Рубрика: Прозаические миниатюры | Автор: Ирина Гарнис | 07:54:44 03.01.2020

«Дорогая моя девочка! Ходил за дровами сейчас, а в сарае птичка! Как туда попала? Я дверь открыл, и вылетела, села на рябину. Вроде как дрозд? Или не может быть дрозда зимой? У нас сырость и холодно. Ветер всё время…» - Альфа скомкал листок, бросил к печке. К чему писать об этом? Дочка уехала в далёкие края и ей там хорошо. Не к чему ей душу бередить. 

«Уехала в да-алё-окие края» - тихо запел Альфа, и далёкие края явились его внутреннему взору. Лазоревые прозрачные воды у розоватых холмов, в уютной ложбине  лежит городок – крыши лиловой черепицы, ленточками вьются флаги на башнях, звонит далёкий колокол и бегают собачки. Окружённые кустами роз уличные кафе надёжны и уютны. Аромат шоколада и кофе плывёт к водам, догоняя запах роз.  И дочка Света сидит за столиком, на коленях сумочка, а в сумочке есть всё, что делает Свету счастливой в далёкой стране: кошелёк с деньгами, кредитные карты, водительское удостоверение, флакончик дорогих духов и ключи от машины. Света улыбается папе, губы ярко накрашены. Слишком ярко. Слишком… И тени. Под глазами. Под левым особенно. 

Но тут Альфа останавливает внутреннее кино. Взгляд его, старательно избегая встреч с фотографиями на стене, устремляется в окно. В окне свинцовое небо ноября. Тяжёлая чайка, зависнув в серой мути, что-то кричит-кричит и исчезает. Проводив чайку взглядом,  Альфа направляется к письменному столу, нет, лучше он пойдёт к мольберту! Нет… 

Он всегда не может выбрать с чего начать. Эх, уметь бы играть на скрипке! Тогда бы так не мучился. Не можешь понять, что тебя больше манит:  незаконченная, сияющая ещё нераскрытыми глубинами картина или поющие слова на обрывке бумаги – бери скрипку и отдайся ей. А музыка – ах, музыка! Всегда всё ставит на свои места. 

Альфу вообще-то звали Альфредом. Дядей Альфой его называл трёхлетний Виталик, соседский мальчик. «Напузыри щёки» - просил Виталик и смеялся, хлопал по послушно надутым Альфредовым щекам – « Ты мой смешной медведь, самый мой» - говорил он. Они уехали, соседи, и увезли Виталика в далёкие края. 

«Да-алё-окие края» - запелось само собой. 

Альфин дом был небольшой, на четыре квартиры – домик-башенка, увитый плющом. Теперь три квартиры стояли пустые. Уехали люди. А Альфа остался. 

Долгими вечерами он, затопив печку, ложился на кровать и наблюдал, как танцуют отсветы огня на стенах, слушал ветер и редкие потрескивания  в стенах дома. 

Он был совсем один. Электричество отключили за неуплату, но Альфа не горевал по этому поводу. Он научился плести корзины и делал это наощупь.  От ивовых прутьев исходил тёплый и свежий горьковатый запах, радующий душу, и корзины получались хорошие. На сердце снова начали петь птицы, но в январе Альфа захворал. 

Это был грипп.  Какой-то затяжной, многоволновый, он не давал придти в себя, снова и снова придушивая, отравляя кровь.  Может потому, что Альфа выходил на улицу, не вылёживался, может потому, что привычно экономил на еде, но грипп осложнился воспалением лёгких, стало ему совсем худо, и забрали Альфу в больницу. Там он хотел умереть и жалел только, что больше не увидит моря. Только бы день жизни у моря! Лечь в раскалённый песок, стать как горячий камень и засохнет болезнь, а потом спокойно входить в обжигающе-ледяную морскую воду, сулящую жизнь. Нет, не в воду – в море. Входить в море. В огромное море поместить себя. И оно примет и даст то, что тебе необходимо. Всей кожей брать эту воду, пить её, жить в ней, душу в ней купать. 

Альфа выжил. В больнице он пролежал почти полгода, не поправляясь, но и не умирая, и врачи уже начали косо поглядывать на него.  Наконец, провожаемый неодобрительными взглядами, Альфа из больницы вышел. Прямо в роскошный август. И да, конечно, он двинул к морю! И купал своё бледное тело в живительных потоках, и улыбка не сходила с его лица. Тугие волны, ласкающие струи - море. Накупавшись, Альфа, как мальчишка, бросался на горячий песок, весь обваливался в нём, загорал. Он мог себе это позволить. Кто ему запретит?

Дома Альфа развешивал на потолочных балках выполосканную в море одежду и сухоцветы, собранные им в дюнах. Зимой их облачка будут качаться в струях тёплого печного воздуха, и сладкий аромат свяжет времена года.  На зиму он запас в подвале картошку и потихоньку запасал и дрова. Пенсии на всё не хватало, но много ли надо человеку? Так рассуждал Альфа, собирая у помоек ножки сломанных стульев и разные другие деревяшки. Наступила осень. Жизнь длилась, и она была волшебна. 

Альфа писал картину. На картине в сиреневато-серебристых тенях путались неясные, но явно счастливые фигуры и ещё присутствовала черепаха с золотыми глазами. Смысл черепахи был непонятен, но она была там необходима. 

В октябре забушевали ветры,  стряхнули все листья на землю. И наступила тишина. Начался ноябрь. 

Отложив кисть, Альфа спустился в сад. Ветер трепал стебли плюща, дёргал во все стороны примёрзший к бельевой верёвке закоченевший синий свитер. Альфа насыпал на скамейке крупы воробьям, отодрал от верёвки свитер и пошёл к дому.  На лестнице открыл почтовый ящик, из ящика высыпалась куча всего. Среди пёстрых рекламок нащупал плотный конверт. В груди похолодело. Непослушными пальцами Альфа разодрал конверт, достал письмо. Не про дочку. Полегчало. Но, что там? А там было написано, что господин Альфред Викс не оплатил услуги больницы, и больница передала все свои печали по поводу долга всеевропейской солидной фирме, которая специализируется на взыскании долгов, и теперь господин Викс срочно должен  перечислить этой фирме весь свой долг с учётом набежавших огромных процентов. Письмо было составлено в таком тоне, что становилось реально страшно, что и неудивительно - в таких фирмах психологи работают, да и сумма долга… У Альфы таких денег не было и не могло быть. Сердце его замерло как бы на краю образовавшейся в душе пустоты, он прижал руку к груди, чтобы быть со своим сердцем заодно, чтобы оно не боялось, чтоб согреть, но рука тоже похолодела, и  над головой закачался дамоклов меч. Альфа резко выдохнул и поднялся в комнату. Огонь в печке ещё горел, и Альфа плотно закрыл дверцу. Потом он повязал мягкий зелёный шарф, застегнул молнию на куртке и вышел из дома. Он шёл мимо чёрных мокрых деревьев, наслаждаясь холодным встречным ветром, дующим с моря.  Деревья скрипели, раскачиваясь, недовольно орали хриплые вороны. Альфа останавливался, смотрел, ухмылялся. Выйдя к морю, облегчённо вздохнул, расправил плечи, подошёл к воде – ветер ударил в лицо ледяными брызгами. Альфа передёрнул, было плечами, но сдержался. А потом заступил за пенящуюся кромку и  сделал ещё шаг и ещё. Его немного покачивало от ветра и биения испуганного сердца, но он вошёл уже по колено и шёл дальше. Альфа шёл прямо в море, в волны. Шёл небыстро, как во сне. Несколько людей видели его с берега, кричали что-то, но Альфа не расслышал. Он входил в море, и косматые волны, набрасывались на него, гнали прочь, рыча и негодуя. Но он опустил руки в воду и пальцы его, как гребни, гладили бурлящую пену. Пальто насквозь промокло, он не принадлежал уже берегу. Он начал падать, волны валили с ног, да и ноги уже словно отсутствовали. С берега его плохо уже было видно, только зелёный мягкий шарф мотался на ветру, и люди всё кричали-кричали.… Между тем, волны стали накрывать Альфу с головой, но он всё  шёл. А потом вдруг исчез. И больше его не стало.

 



Комментарии 9

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы оставить комментарий.

  • Возвращение на родину...

    С уважением, Олег Мельников.

  • Михаил Тищенко , 18:14:49 05.01.2020

    Интересный текст. Невольно вызывающий и симпатию и сопереживание. У героя отнят смысл жизни: жить не с кем, стремиться не к чему, любить не кого... И он сдает материальную "тару" - свое тело - "в утилизацию", прошу прощение за резковатую метафору. Наша страна оставила в наследство современникам  огромное количество беспомощных и растерянных (или агрессивных, но все равно в глубине своей души - растерянных) стариков. Дети куда-то уходят, в более-менее далекие края, финансовой защищенности - никакой, старые идеи, которые питали все жизни - развеялись, опереться не на что и не на кого, а сил что-то переосмысливать, не говоря уже о том, чтобы начать новое - нет. Ни веры, ни будущего, ни достойного  настоящего - такое никто не выдержит.

    Очень хороший рассказ!

    • Re: Ирина Гарнис , 18:41:59 05.01.2020

      Спасибо. 

      Рассказ основан на реальных событиях.  Подробности почерпнуты из разных жизней. Вы ведь тоже видели, как бывает, как люди хотят выжить, но просто не на что. 

      А вот один человек в нашем городе так в море и ушел. Меня это поразило - такое беспредельное отчаяние.



      • Re: Михаил Тищенко , 19:20:26 05.01.2020

        Я мог бы привести, в качестве очевидца, большое количество примеров тому, как выживают и живут, когда кажется, что "выжить не на что", причем примеров - из разных эпох, в том числе и 60-70х гг (золотой века социализма), из разных стран и поколений. Человек, мне кажется, способен выжить в любых условиях, потому что в жизни решаются любые ситуация и преодолеваются любые проблемы. Но только при одном условии: если человек он хочет этого. А вот когда он не видит смысла в своих усилиях, теряет веру в себя и в окружающий мир, тогда ничего не спасает. Именно  это я и прочитал между строк вашего замечательного рассказа)) 

        • Re: Ирина Гарнис , 23:06:00 05.01.2020

          Альфа очень хотел жить  ему нравилось жить. В общем-то, быт его был налажен и тихая грусть воплощалась в картины.

          Но когда такой творческий, впечатлительный человек сталкивается с неразрешимой ситуацией, когда выхода нет, когда ты один...

          Если есть что продать, одно дело. А если нет? Что делать?

          Работы нет, огромный долг, который будет стремительно расти. Где выход?

          • Re: Ирина Гарнис , 23:12:09 05.01.2020

            А в 70е аыжить было раз плюнуть.

            В столовых хлеб бесплатный на стоиках, горчичка. Работы завались.

            С жильем не очень, конечно. Но найти можно. Медицина бесплатно. Можно еще учиться прступить и общагу давали, а там тепло. Легкое время. 

  • Михаил Тищенко , 02:50:28 06.01.2020

    Легкое время  было для молодежи, а вот старики, которые жили в 60-ые, на 35р пенсии, никакого доступа к этим столовкам и общежитиям не имели и часто не мели никого из близких рядом.  И как они  умирали, мы не знаем. Как не знаем, как  умирали в 20, 30 гг, во время голода, когда близкие просто исчезали. Как умирали инвалиды, герои ВОВ, оставившие свои конечности на этой самой ВАВ и вывезенные насильно из столиц... Для молодежи любое время легкое, а для стариков и инвалидов - все иначе. Особенно, когда ни государство, ни дети о них не помнят, деньги, которые они получают, ничего не стоят. А сил и желания продолжать выживать, жить - нет.

    • Re: Ирина Гарнис , 07:47:20 06.01.2020

      Конечно, вы правы. Во все времена были те, кого система сталкивала в могилу. Молодежи легче, хотя бы потому, что здоровье покрепче. Ну, если покрепче. Понимаете, я живу в маленьком городе, в котором все на виду. И город этот умирает. Здесь только старики и остались. Выжившие старики. Молодые, как школу закончат, уезжают. Кто не болеет. А болеют многие, да. Атмосфера, скажу вам, так себе. 

      В 70е повеселей было.