Заказ

Рубрика: Рассказ | Автор: Игорь Мельников-Рождественский | 16:11:32 09.02.2020


  Когда Андрей возвращался из магазина, возле самого подъезда к нему обратился мужчина, стоявший тут же, на тротуаре, возле его дома, с вопросом:

  

  - Простите, молодой человек, это дом номер девять по Мытненской набережной?

  

  - Совершенно верно.

  

  Андрей заметил его еще издалека. Почему он обратил на него внимание - трудно сказать. То ли профессиональный глаз художника в свете теплого, яркого, майского солнца в его фигуре машинально уловил что-то необычное, какую-то интересную игру светотени, или то, что цвет его светло-серого костюма интересно вписывался в общую цветовую гамму. То ли в глаза бросилось то, что этот человек не был похож на коренного петербуржца, ни по манере держаться, ни по одежде. Но Андрей, подходя к дому, даже замедлил шаг, чтобы внимательнее рассмотреть увиденное, и зафиксировать это в своей памяти.

  На вид этому человеку было около шестидесяти, может чуть больше и выглядел он вполне обыкновенно для своего возраста, если не считать того, что он был одет в безукоризненную тройку из недешевого материала, сшитую явно на заказ. А по тому, как он естественно держался в своем костюме, было видно, что костюмы этот человек носит постоянно, а не надевает их в редких торжественных случаях, как это делает подавляющее большинство жителей города. К этому можно было прибавить и его прямую осанку, что само по себе для Питера большая редкость, но в его позе не было горделивого самолюбования, а напротив, подчеркнуто вежливое внимание ко всему, что его окружало. Где-то что-то похожее у Андрея всплыло в памяти, но он так и не смог вспомнить, где он уже мог видеть подобное.

  Добавлял портрет незнакомца и легкий акцент, и то, с какой тщательностью он старался произносить каждое слово.

  

  Иностранец - подумал Андрей. Освобождая одну руку от пакетов, чтобы свободной иметь возможность набрать код замка входной двери, краем глаза он наблюдал за мужчиной, который явно хотел вместе с ним войти в подъезд и ждал, когда Андрей справится с замком. - Интересно, к кому же он пожаловал.

  

  - Вам в какую квартиру - спросил в свою очередь Андрей, желая по привычке, помочь человеку сориентироваться с этажом.

  

  - В пятьдесят шестую - последовал ответ, заставивший Андрея удивиться и даже слегка вздрогнуть.

  

  Это была его квартира, и первое, что пришло ему в голову, была мысль о Вике с Дениской, которых он две недели тому назад отправил во Францию погостить у Викиной мамы, вот уже двенадцать лет проживавшей за границей.

  Уж не случилось ли там с ними чего-нибудь, хотя на душеприказчика этот господин не был похож - в его облике не наблюдалось профессиональной скорби - это успокоило Андрея. Но, чтобы окончательно развеять свои подозрения он спросил:

  - Что-нибудь случилось с Викой?

  

  - Простите - смущенно улыбнулся незнакомец - я не знаю никакой Вики. Мне, собственно, нужен господин Введенский, Андрей Михайлович.

  Только сейчас, еще раз вслушавшись в речь незнакомца, Андрей осознал, что акцент у него был не французский, каким Андрей его себе представлял, а скорее немецкий, и это успокоило его окончательно.

  

  - Извините, всё это как-то неожиданно... Андрей Введенский - это я, к вашим услугам.

  

  - В свою очередь, позвольте представиться - Авдеев, Николай Николаевич - гость чуть наклонил свою голову и, как показалось Андрею, слегка прищелкнул при этом каблуками. - Не удивляйтесь моему произношению, я с рождения живу за границей. К вам, собственно, по делу.

  

  - Ну, раз так - Андрею, наконец, удалось открыть входную дверь - давайте подымимся ко мне и там спокойно обсудим ваше дело.

  

  Пока они поднимались в лифте, Андрей хотел было рассказать Николаю Николаевичу про то, что с месяц назад к ним приезжала из Парижа Раечка - жена его институтского друга, волею судьбы, ставшая его законной тещей, и увезла свою дочку и его шестилетнего сына на лето во Францию. Он хотел рассказать Авдееву, что он за них сильно переживает, но заметил, что господин 'визитер', в эту минуту сосредоточенно думал о чем-то своем, поэтому не стал к нему навязываться с лишними объяснениями.

  Только когда они очутились в квартире и прошли в одну из комнат его трехкомнатной квартиры, служившей ему мастерской и одновременно кабинетом, Авдеев при виде развешанных по стенам картин Андрея, немного расслабился. Оставив Николая Николаевича наедине со своими работами, Андрей отправился на кухню приготовить кофе.

  

  Хм, с рождения за границей - размышлял Андрей, заваривая кофе - наверно потомок тех эмигрантов, что уехали из России еще в революцию. И почему именно ко мне? Интересно, за каким лядом я ему понадобился.

  

  - Я вас слушаю - произнес Андрей, когда они разместились у небольшого столика за чашечкой кофе, в потрепанных временем матерчатых креслах, с которыми он никак не хотел расставаться.

  

   - О, да - как бы вспомнив о цели своего визита, очнулся гость, при этом он выпрямил свою спину и слегка приподнял к верху подбородок, от чего стал похож на завоевателя пришедшего повелевать, но при этом в его глазах читалась просьба.

  - Собственно, Андрей Михайлович, мне вас, порекомендовал, мой большой друг и, в каком-то смысле, коллега, Томас Веймар.

  

  - Томас Веймар - воскликнул Андрей, хлопнув себя по коленке. - Ну, конечно же, Томас Веймар - Андрей при упоминании этого имени сразу же вспомнил, у кого он мог видеть такую же осанку человека, уважавшего не только себя, но все, что его окружало.

  С Томасом Веймаром, коллекционером из Австрии, купившим у Андрея две его работы, он познакомился год назад на выставке молодых художников. Собственно, знакомство на этом и закончилось - они обменялись адресами и телефонами, и Веймар увез работы Андрея к себе в Австрию.

  - Простите - стал извиняться Андрей - я должен был сразу догадаться. Господин Веймар, обещал справляться о моем творчестве, время от времени... Просто я не ожидал, что он пришлет вас, или кого-нибудь другого...

  

  - Возможно, я вас разочарую, Андрей Михайлович, но должен сообщить, что я приехал к вам не по поручению гера Веймара - прервал Андрея гость, видя, что тот, от нахлынувших чувств, начинает путаться в словах, затрудняясь закончить предложение. И продолжил, увидев удивление на лице Андрея.

  - Да, Томас просил меня, конечно, поинтересоваться о вашем творчестве вообще, и узнать, не появилось ли у вас за это время, в частности, что-нибудь специально для него, но я к вам по другому делу. Я хочу сделать вам заказ.

  

  - Заказ? - брови Андрея заметно приподнялись.

  

  - Да, заказ. Но вижу я пришел не совсем кстати, вы должно быть сейчас заняты чем-то другим, и мое предложение вас будет только отвлекать. Давайте я приду к вам в другой раз, когда вам будет удобно - с этими словами Авдеев попытался встать с дивана.

  

  - Нет, что вы, что вы - слегка придержал Андрей гостя рукой, усаживая его обратно в кресло - вы, как нельзя, кстати. - Андрей действительно не находил себе место после того, как отправил жену с ребенком в далекую Францию, и сейчас подумал, что заказ поможет ему отвлечься от тревожных мыслей за них.

  - Заказ - уверенно проговорил он - это, пожалуй, как раз то, что мне сейчас не хватает, вы даже не представляете, как вы вовремя появились. Я вас внимательно слушаю.

  

  - Я уже говорил, что мы с гером Веймаром в каком-то смысле коллеги - продолжал Авдеев, видя, что Андрей действительно искренне желает его слушать.

  - И он, и я мы оба коллекционеры, с той только разницей, что он приобретает уже готовые работы, а я делаю заказ художникам, представляющим для меня определенный интерес. Причем, всем художникам я всегда делаю заказ на одну и ту же тему.

  Согласен, со стороны это выглядит несколько чудаковато, но именно так я могу проследить, как и в каком направлении развивается мысль человечества и даже, не побоюсь громкого слова, его дух.

  

  - Разве Дух имеет свойство развиваться? - несколько скептически спросил Андрей - разве он не вечен и постоянен?

  

  - В идеале - да - парировал гость - у Бога. Но мы всего лишь люди, и нам свойственно развиваться, и в первую очередь духовно. Собственно, сам процесс развития духа в человеке и является главной темой моих, если можно так сказать, изысканий.

  

  Что-то еле знакомое промелькнуло в голове Андрея.

  - Но почему вы выбрали для своих изысканий, как вы это называете, именно художников, а не, скажем, ученых, тех же философов, богословов, в конце концов. Уж они-то, как никто другой, как мне кажется, идут в авангарде духовного развития человечества.

  

  - Это вряд ли - улыбнулся лишь кончиками губ Николай Николаевич, делая снисхождение молодости торопиться с выводами. Сев на своего излюбленного конька, он, казалось, уже окончательно сбросил с себя первоначальную скованность гостя, впервые перешагнувшего порог чужого дома, от первой его неуверенности не осталось и следа.

  - Возможно, они сами в этом уверены, и своей уверенностью способны внушить подобную мысль толпе - господин Авдеев взял со стола чашку с кофе и стал подносить ее ко рту, но на полпути его рука остановилась, и чашка вернулась на прежнее место. - Однако, уверяю, это их большое и главное заблуждение, которое, в свою очередь, влечет за собой искривление всех их мудрствований, возвращая к изначальному состоянию, не оставляя им шанса на какое-либо продвижение вперед.

  

  Сами посудите, ученые, как ползали по поверхности Мироздания еще на заре своей учености, так и продолжают ползать до сих пор. И, спросите вы, кто же им мешает углубиться во внутреннюю сущность мироздания и исследовать не только физику явлений, но и их душу, и дух. Ответ на этот вопрос довольно прост - только несовершенство их собственного духа, исходя из которого, они не способны видеть ни душу происходящих явлений, ни, тем более их дух.

  И это все отлично видно из их открытий, поскольку открывать можно только явления узнаваемые, душа же и дух до сих пор остаются вне поля их видения, поэтому они и не подлежат их изысканию. Для них это пока та самая черная кошка в темной комнате, искать которую им нет никакого смысла, поскольку для них она пока просто не существует.

  Отсюда вывод - ученые никогда не были в авангарде прогресса духа человечества.

  Теперь посмотрим на философов. Я буду говорить о немецких философах, они мне ближе, а уже историю немецкой философской мысли можно сравнить с аналогичной историей любой другой страны, и вы увидите, что они ничем не отличаются в плане духовного развития.

  По большому счету за всю истории существования современной философской мысли, в частности, немецкие философы XVIII - XIX веков показали не развитие духа нации, а его деградацию.

  Я не беру философов XX века, ибо их в XX веке просто не стало. Маркс всю философскую мысль настолько крепко закрепостил в своей материи, что понадобилось целое столетие, чтобы дух нации как-то смог освободиться от нее. Также и Ницше камень на камне не оставил ни от религии, ни от, веками создававшейся, духовной немецкой культуры, соответственно и от морали своего времени, разработав собственную этическую теорию, ставшей тяжелейшим ярмом на шее философов XX века, от которого они только сейчас постепенно начинают освобождаться. Ито не все, а лишь единицы, те, которых действительно можно назвать философами, поскольку они не гонятся за модой и не идут на поводу у толпы... Но о нашем времени чуть позже. Вернемся к истории немецкой философии.

  В двух словах деградация духа немецкой философии выглядит следующим образом. Если ее основоположник Кант в XVIII веке еще признавал Бога, называя Его 'абсолютно необходимой сущностью', то Фейербах в XIX веке кантовские постулаты веры - Бог, свобода воли, бессмертие души - считал уже излишними и не всегда обязательными. Он противопоставлял им формулу 'довольствуйся данным миром' и склонял к атеизму и натурализму. Но, в то же время, сам он еще не был конченным атеистом, и резко расходился с атеистами в понимании психологического и исторического происхождения религии.

  Пришедший ему на смену Маркс, уже просто отрицал существования Бога.

  Как видите, философы пока мало, что смогли сделать для развития духа человечества, скорее, наоборот.

  

  Что же касается богословов, то все они заперты в границах догматов их конфессий, за пределы которых им никогда не выбраться. Хотя они и воспевают слова Спасителя о 'Блаженстве, изгнанных за правду', как раз подразумевающие выход за границы догмата конфессии, но сами такими блаженными становиться не торопятся. И всё по той же причине, что и ученые, и философы - потому что их дух не достаточно крепок для такого прорыва. Поскольку такое себе сможет позволить только тот человек, чей дух окажется настолько совершенен, что он сможет вознести его над догматическими установками его конфессии, дав ему качественно новое осмысление Бога и мира, Богом сотворенного. Поэтому богословам остается только еще и еще раз осмысливать то или иное положение, но исключительно в рамках их догматов, или вступать в полемику с противниками догматических установок их конфессии, опираясь при этом на авторитеты их церкви, которые еще больше закрепощают их дух. В целом же, наблюдается лишь топтание на одном месте.

  

  Слова Авдеева заставили задуматься Андрея. Ему снова показалось, что где-то с подобным мнением он уже сталкивался, и на этот раз это чувство проступало намного отчетливее. По крайней мере, не только мысли, изложенные Николаем Николаевичем, ему показались знакомыми, но и те слова, в каких они были высказаны. Ему даже показалось, что он не только слышал со стороны подобный разговор, но и сам принимал в нем непосредственное, причем, активное участие. Он себе ясно представлял, что именно и какими словами он сейчас ответит Авдееву, но как-то изменить ход их беседы, направить ее в другое русло, он был просто не в состоянии. Поэтому он продолжил ход мысли Николая Николаевича словами, которые сами слетали у него с языка помимо его воли, как заученный текст у актера на сцене.

  

  - Но, согласитесь, и ученым, способным познавать только видимую природу, и деградирующим в духовном плане философам, и даже топчущимся на месте богословам, нужно отдать должное, поскольку именно они, закрепощая дух в материи, или держа его на коротком поводке, пробуждают в нем желание вырваться из этих оков. Для чего метущийся дух будет не столько смиренно потакать всем устоявшимся уложениям и правилам, сколько, укрепляясь и закаляясь в неволе, искать способы, чтобы освободиться от них.

  

  - Вижу, вы отлично понимаете, о чем идет речь - улыбнулся Авдеев на этот раз уже гораздо шире и, довольный ходом беседы, расслабившись, облокотился на спинку кресла - поэтому перейдем к дням сегодняшним.

  Да, действительно, вечно такое положение сохраняться не могло. Закрепощенный в неких границах дух, испив ту чашу, что предлагала ему ограниченная территория, до дна, до последней капли, рано или поздно начал бы вырываться на свободу, в поисках нового насыщения. И такие времена уже настали. Сегодня мы живем в удивительное время, когда дух человечества уже созрел, набрал достаточно сил для того, чтобы вырваться за пределы догмата церкви, чтобы преодолеть косность материи, чтобы проникнуть в духовные сферы явлений. Только не дух ученых, философов, или богословов, ибо всех их, ими же самими созданные учения с их непреложными правилами, будут еще долго цепко держать, не позволяя выйти на простор необъятного.

  Художники, в этом смысле, на мой взгляд, находятся в более выигрышном положении. Они как дети абсолютно открыты всему миру, и мир за это платит им той же монетой, он отдает им всего себя без остатка, столько, сколько может в себя вместить сам художник. При этом они абсолютно свободны от всяких догм и догматов, правил, законов и мнения авторитетов, им ни с кем не нужно спорить до хрипоты, доказывая свою правоту - они просто берут кисть и выплескивают на холст все свои мысли и чувства, свою душу и свой дух.

  Вот поэтому только художнику и дано отображать на своих полотнах дух времени, точнее, духовный уровень того времени, в какое была написана картина. И совсем не важно, что именно при этом было изображено на полотне - портрет какого-нибудь короля, жанровая сценка, пейзаж или натюрморт - холст четко фиксирует именно дух времени, который чудесным образом сконцентрировался в художнике, который и увековечил его красками на полотне. Вот поэтому только по работам художников можно отследить, как развивается дух человечества.

  

  Андрей призадумался над услышанным - этих слов в той пьесе, что он наблюдал однажды, явно не было. После некоторого размышления он в задумчивости произнес:

  

  - Да, но при этом и тема должна быть пот стать духу времени.

  

  - Совершенно верно, поэтому я всегда предлагаю художникам написать картину на тему, в которой заключена именно Библейская истина, поскольку на ее фоне легче отследить развитие духа, сравнивая написанное на полотне с догматической трактовкой этого сюжета.

  Я всем художникам заказываю картину на тему принесения Авраамом в жертву Исаака.

  

  Наступила волнительная пауза. Андрей сосредоточенно осмысливал предстоящую работу и сам странный заказ.

  Авдеев же в эту минуту внимательно наблюдал за Андреем, и от его взгляда не ускользнули некоторые сомнения, отобразившиеся на довольно-таки живом лице художника.

  

  - Я вижу, вас мучают некоторые сомнения? - задал он вопрос.

  

  - Да - всё еще в задумчивости, глядя куда-то в пол, произнес Андрей, и потом, посмотрев в светло-голубые глаза Авдеева, он заговорил:

   - Всё, что вы сейчас сказали, ну, о том, что сейчас мы живем во времена зарождения новых истин, тут я с вами полностью согласен. Всё это я не только чувствую и наблюдаю вокруг, но представьте себе, где-то об этом уже слышал, или, возможно, читал, поэтому ваш экскурс в историю развития духа и вывод, относительно сегодняшнего дня, меня нисколько не удивил, я к нему, если хотите, был уже давно готов.

  Также я согласен и по поводу художников, которые всегда и во все времена, были теми самыми блаженными изгоями за правду, которую никто не понимал и не принимал, отвергая. Они действительно всегда, начиная с каменного века, являли миру совершенство духа человечества для своего исторического отрезка времени.

  Но хотелось бы спросить, почему в качестве показателя духа нации вы избрали именно меня? Ведь я полагаю, вы приехали из-за границы именно ко мне, или я ошибаюсь, и у вас есть намерение сделать подобный заказ еще кому-нибудь.

  

  - Ну, с этим как раз всё очень просто - легко и непринужденно стал отвечать гость на этот непростой вопрос. И, как показалось Андрею так, будто к нему он давно был готов, и даже смог отрепетировать свой ответ, вложив в него для пущего эффекта соответствующую позу, добавив необходимые жесты, интонацию голоса и мимику лица.

  - Последнее время я и сам стал ощущать, что настало время для прорыва духа за границы уже им познанного, что наступили времена для зарождения качественно нового осмысления и природы Духа, и его расширяющихся возможностей. Поэтому я искал того, своего художника, который смог бы справиться с этой задачей, указав направление, в каком будет следовать дальнейшее развитие духа нации.

  Вижу, вы человек достаточно самокритичный, и эта черта в вас мне определенно нравится, но мне не хотелось бы превозносить ваш гений до небес, чтобы мысль о нем не мешала вам в дальнейшем, ни в жизни, ни в вашем творчестве. Скажу лишь одно - в тех работах, что я имел радость созерцать у Томаса Веймара, я увидел в вас того художника, который смог бы справиться и с моим заказом, и дать ответы на те вопросы, которые я ожидаю получить от вашей работы.

  

  - Спасибо, ваши слова делают мне честь, но почему вы решили, что легче всего отследить развитие духа на догматическом библейском сюжете, ведь его трактовка расписана церковью до последнего мазка. И потом, вы ведь сами говорили, что совсем не важно, что именно изобразил художник - портрет, пейзаж или натюрморт.

  

  - Испугались посягнуть на непосягаемое?

  

  - Да, но как-то… - Андрей пожал плечами.

  

  - Да, согласен, мой заказ не имел бы смысла, скажем в средние века, когда церковь диктовала художникам, что и как им следует писать. И до последнего времени художники касались библейских тем, ну, если и не с оглядкой на церковь, то, по крайней мере, не старались поднять свое понимание церковных догматов выше чувственного восприятия.

  Но сегодня, повторяю, время требует и нового осмысления, и нового восприятия и нового озарения духа, поэтому, я в этом больше чем уверен, вы, как никто другой, сможете справиться с поставленной задачей.

  

  В завершении хочу сказать, что я не буду ограничивать вас по времени, поскольку понимаю, что работа предстоит не простая, требующая основательного осмысления. Скажем, через два месяца я к вам загляну, думаю, что к тому моменту у вас уже появятся первые эскизы.

  И еще, в качестве аванса, я оставляю вам двадцать тысяч евро - с этими словами Авдеев вынул из внутреннего кармана пиджака пачку купюр достоинством в 200 евро, в банковской упаковке и положил их на стол рядом с Андреем. - Вторую половину вы получите при окончательном расчете. Как видите, это намного больше, чем заплатил вам гер Веймар за две ваши работы. Думаю, это станет для вас дополнительным стимулом.

  

  Но Андрей его уже не слышал, погруженный в свои мысли, он даже не взглянул на деньги.

  

  Когда Андрей попрощавшись со своим гостем закрыл за ним входную дверь, в голове вновь всплыл весь их разговор с Авдеевым от начала до конца, и он снова предстало ему, как некое Deja vu. Теперь он точно был уверен, что он уже однажды участвовал в подобном разговоре, но вот только где, когда и с кем, Андрей вспомнить никак не мог.

Комментарии 4

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы оставить комментарий.

  • Интересный рассказ. А продолжение у этой истории есть?

    С уважением, Олег Мельников.

    • Здравствуйте, Олег!

      По большому счету, это выжимка из моего романа. Я пытаюсь некоторые главы превратить в полноценный рассказ. Возможно я еще что-нибудь выжму, как продолжение.

      С уважением, Игорь Мельников-Рождественский

  • Наталья Матвеева , 22:10:24 14.02.2020

    "...указав направление, в каком будет следовать дальнейшее развитие духа нации." -  и почему, Игорь,  мне так хочется сравнить Вашего Николай Николаевича с Воландом?) Ну, это только моё восприятие. А написано очень интересно!

    Спасибо!

    • Все верно. В моем романе Николай Николаевич - это отрицательный герой, посланник германских масонов.

      Благодарю за интересный отзыв.