Зажги свечу. Конспект выступления на авторском литературном вечере "Век без поэтов" в библиотеке "Дом А.Ф. Лосева"

Рубрика: Поэтическая публицистика | Автор: Елена Янушевская | 17:48:54 25.03.2020

Поводом для сегодняшней встречи стала моя "Книга век без поэтов". Но, если кто-то думает, что мы будем говорить о том, что в сегодняшнем мире нет поэтов, сразу скажу: нет.  Мы проанализируем, насколько это возможно в рамках лекции, то есть довольно общо, как меняется понимание поэзии и почему зачастую, действительно складывается ощущение, что мы живем в "век без поэтов".

С одной стороны это верно. Если сравнивать с популярностью некоторых блогеров или модных телеведущих, то интерес к поэзии незначителен. Помню, как-то мне говорили: но вот же, у "Нового мира" столько подписчиков! И при этом мы все прекрасно понимаем: такая передача, как, скажем, передача о поэзии на радио "Медиаметрикс", которую ведет поэт и радиоведущая Анна Арканина (Анна Рокецкая), на центральном телеканале сегодня, увы, невозможна. Представьте себе: такие разговоры о сущности поэтического творчества, которые ведут Арканина, положим, с Татьяной Вольтской, на канале "России 1" - они возможны? Многие ли (не поэты) знают передачу Александра Карпенко? Вопрос риторический. 

Но еще в советскую эпоху, в 60-70 гг. все было иначе…

Стоит признать. Мы живем в антипоэтической технократической  цивилизации. И в то же время, с другой стороны, говорить, что поэтов, притом поэтов в истинном смысле (не шоуменов) в современном мире нет, было бы неверно. Это попросту не соответствует фактам. У нас сегодня прозвучит подборка замечательных поэтов, притом разных поколений, и этот ряд мог бы занять минимум полстранички – тех, кто достойны упоминания.

Это и несколько лет назад умерший Владимир Яковлев, и Дмитрий Мельников, и Алексей Ивантер, и Михаил Анищенко, также уже покинувший этот мир, и Светлана Кекова. И это я называю только поэтов, которые близки мне эстетически. Они работает во вполне традиционной манере. А есть еще представители экспериментальной или постмодернистской поэзии с совершенно иными установками…

Чтобы понять какое место занимает поэзия в современном мире, нужно отрефлексировать для начала само это представление – что такое "современный мир". Будем говорить о западноевропейской цивилизации последних тридцати лет. О том обществе, которое получило определение потребительского. О том обществе, которое уверенно закрепило за собой статус информационной эпохи.

Это ключевые характеристики нашей эпохи. Технократизм. Экономический тоталитаризм. Потребительская идеология и распространение цифровой среды, виртуализация жизни.

В этих условиях происходит необыкновенный скачок интереса к текстам, обслуживающим прагматический дискурс: к политическим, информационным  и рекламным. Интернет взрывается от предложений научить нас писать "продающие" тексты.

Но если, скажем, в Древней Греции на пике расцвета афинской демократии политическая борьба и востребованность ораторского искусства создавала благодатную почву для развития словесной эстетики, то в наши дни ситуация не столь однозначна.

На первый план в сообщении выходит информативность и лаконичность. Это идея Маклюэна: условия производства информации определяют форму ее подачи. На первый план выходит информативность и/или манипулятивная эмоциональность, и всегда – скорость, оперативность. Это тексты-сообщения, которые должны быстро передаваться и быстро читаться с экрана электронных девайсов. Эти факторы уже сейчас значительно отформатировали эстетику художественной прозы: журналистика съела беллетристику как искусство изящной словесности. Стиль отходит на второй план, проза тяготеет к сжатости, минимализму в выразительных средствах. Больной Пруст в начале 20 века имел возможность погружаться в свой бесконечный поток сознания, современный прозаик в начале века 21-го такой возможности не имеет. Точнее, имеет, но это ставит под вопрос его перспективы как "успешного", читаемого автора. Зачастую (и кстати, это совершенно искусственно созданная издателями ситуация), он делит хлеб с репортером.

Возможность распространения информации, использования информации как нематериального оружия приобретает глобальные масштабы, а значит,  открывает возможность позиционировать сознание в мировом масштабе, управлять потребностями людей и получать от этого прибыли в мульти-масшабе. Все это наблюдаемые нами вещи.

Под этой макро-оболочкой обнаруживается еще и такой уровень влияний, как национальная культура и национальная история, актуальные политические и социальные интересы локального масштаба.

Вот в таких условиях и происходит самоосуществление Эвтерпы сегодня.

Поэзия, однако, культурное явление, явление ментального плана. Очевидно, что в большей степени, чем курс доллара, на развитие поэтики оказывает влияние мировоззренческий климат и актуальные эстетические предпочтения. Если говорить о России, наш мировоззренческий климат определяется также особенностями национальной истории (сформировавшееся в СССР - технократическое и еще в годы освободительного движения в царской России - политизированное отношение к литературе и литературному процессу). Настоящий момент в культуре также определяется политическими событиями последних шести лет. Мы ощущаем идеологический прессинг, и это предсказуемо делит литераторов, которые совпадают с рупором пропаганды или нет. В случае с финансируемыми государством культурными мероприятиями это деление проявляет себя весьма однознчно, хотя к внутренней логике развития искусства (реализация его сущностных эстетических задач) идеология, разумеется, никакого отношения не имеет. Но особенности происходящего в последние 20 лет - это однозначно отрицательное влияние на культурный процесс глобальных экономических и локальных политических условий.

Вернемся к тому самому "А собственно почему?". Почему поэты сегодня не собирают стадионы, как в советские времена?

В своей книге я связываю это с несколькими направленно формируемыми мировоззренческими установками:

·        с ампутацией вкуса;

·        атрофией чувств, в том числе особенного, поэтического чувства  (способности, присущей только человеку, в экзистенциальном процессе отыскивать некие "лакуны" в эмоциональном и чувственном опыте и  получать высшее наслаждение от усилия, направленного на их вербальное выражение);

·        с подавлением воображения.

 Что подразумевается под ампутацией вкуса.

Постмодернизм пошатнул принцип культурной иерархии: как инструмент понимания и управления культурной реальностью в широком контексте он утратил свое определяющее значение, хотя на подобные  изменения в ментальности людей указал еще Ортега-и-Гассет в 30-е гг. 20 века.

Мы живем во время распада такого понятия, как традиция и образец. Именно они – инструменты культурного формирования личности и лежат в основе формирования эстетического вкуса. Нельзя сказать, что образование стало плохим. За последние годы – буквально – резко вырос пул частных образовательных услуг. Они соединяются с элементами развлечения. Но вопрос в качестве. Я в этом отношении консерватор, и считаю, что ничто не заменит разностороннего систематического фундаментального образования, которое подразумевает такая консервативная форма, как "гумбольдтовский университет".

Эти потери, потери в массовом образовании и просвещении, - ответ на вопрос, в том числе, почему многие знают Веру Полозкову, а Александра Ревича, прекрасного поэта, – нет.

Через знакомство с образцами в процессе образования молодое поколение научается отделять эстетически ценное от антиэстетического, прекрасное от безобразного. И искать соответствующее.

Но этот процесс – отказ от образцов, отказ от мышления в соответствующих категориях – вполне управляем. Мы повсюду, когда дело касается массовой популярности, а значит, большой прибыли, наблюдаем подтасовку: художественная, эстетическая или художественно-эстетическая ценность приписывается тем объектам, которые ею не обладают.

Хрестоматийный пример – заформалиненная акула Дэмиена Херста. Которую он продал на аукционе за бешеные деньги (12 млн долларов). Величайшее художественное достижение, что тут скажешь.

Происходит подмена понятий. Заинтересованные агенты приучают широкую публику воспринимать как прекрасное то, что им не является. На этом, по сути, стоит галерейный бизнес и отчасти издательский. Сомнительно, что сегодня кто-нибудь рискнул издать Пруста, Джойса или Роб-Грийе. В России - с ее неразвитым книжным рынком - совершенно точно. Им бы ответили: вас никто не будет читать.

Еще хуже для поэзии – социальная атрофия чувств. В общем-то тоже не новость. Но этот процесс принимает шокирующие масштабы. Думаю, когда Конрад Лоренц писал о "семи смертных грехов человечества", он не подозревал, какой однозначно отрицательный смысл будет придаваться чувственности и эмоциональности в наш, казалось бы, потребительский век. Технократически мыслящие "учителя жизни" (коучи, тренеры личной эффективности и поверхностные, непрофессиональные психологи) указывают на преимущества расчетливого, безэмоционального подхода к жизни. Между тем, все это: чувства, переживания, эмоции, аффекты – основа экзистенции, человеческого существования, и чувственность не должна отрицаться, она должна направляться в культурное русло, переводиться в эстетически утонченную форму и гармонически сочетаться в человеческой личности с этическим отношением к жизни. Совершенно справедливо этой проблеме огромное внимание в своем творчестве уделял датский философ Сёрен Кьеркегор. Он же первым из мыслителей указал на огромное значение такого эмоционального опыта, как страх, для развития культуры.

И это, культура эмоциональной жизни, эмоциональное богатство, и в том числе, эмоциональные риски – источник личностного, творческого и художественного роста. На этом я хочу сделать особенный акцент. Это не откровение опять же, об этом писал и русский поэт Михаил Кузмин, и американо-британский поэт Томас Элиот. Последний выразился буквально так: поэт "растягивает" мир известных человеку переживаний в поэтических выражениях. Делает объектным и вербально выразимым уникальный опыт, который через его медиумическое действие распространяется на других. Это очень показательно. Любовь как культурная идея была выражена в поэзии Катулла. Михаил Леонович Гаспаров называет его изобретателем чувства любви. До Катулла любви в ее романтическом понимании не существовало. Есть, кстати, языки в которых присутствует несколько синонимически близких слов для ее обозначения, а есть – в которых ни одного. В этом смысле можно сказать: поэт изобретает жизнь в ее надбиологическом качестве. Поэтому поэзии издревле и приписывалась теургическая функция. В конце концов, наша реальность распространяется настолько, насколько мы способны ее переживать и осознавать. Поэзия, как и философия, представляют собой культ сознания в его тончайшем проявлении. Сегодня уместно выделить особо "эмоциональную ценность", обозначив тем самым проблему односторонней прагматической, механицистской, интеллектуалистской ценностной редукции.

Теперь о подавлении подавлении воображения.

Опаснейшая уловка – заставить человека поверить в то, что невозможное – возможно. Парадокс. Почему вся прежняя культура строилась на идее преодоления? На представлении, что существует нечто, что, если и возможно, то с большим трудом? На формировании представления о готовности к большому усилию как основе личности? Сегодня же, оказывется, достаточно надеть кроссовки "Адидас" – и невозможное становится возможным. В конструировании социальной и культурной реальности большое значение имеет именно эта двойственность, диалектическое различение возможного и невозможного. Потому что осмысление путей перехода от одного ко второму формирует конструктивное усилие. И не только. Это различение необходимо для различения реальности и вымысла. Поэзии и правды (жизни), как это выразил Гёте.

Творческое воображение, фантазия – основа художественной эффективности. Мы фантазируем о возможном и невозможном, отталкиваясь от представлений о налично-данном. Мы оцениваем художественную реальность в сопоставлении эстетических эмоций с жизненными. Без этого невозможно "обливаться слезами над вымыслом", а это – катартическое переживание – и есть главный запрос реципиента к произведению искусства.

Подробно о конкретных социальных проявлениях этих тенденций речь идет в аналитическом докладе, подготовленном совместно с Марианной Марговской и дополняющем основную часть в моей книге. 

 Итог. Трансформация и поэтического опыта, и конкретных дискурсивных стратегий его выражения, поэтической коммуникации.

Как в поэтических текстах низкого художественного уровня, так и на более возвышенных широтах наблюдается установка – на «понятность», прозаическую дискурсивность, прямолинейное выражение поэтического смысла, минуя метафорическую образность, иносказание. Метафора, однако, главный путь развития поэтического языка. «Нева металась, как больной, в своей постели беспокойной». Бродский в одном из интервью сравнивает это сравнение у Пушкина с похожим по смыслу сравнением у Элиота: Пушкин сделал это оригинальное сопоставление на век раньше...Техницистское отношение к самому поэтическому произведению в ущерб герменевтике целостности - прямое следствие механицизма технократического мира, избегающего сложности, спонтанности и рисков.

Для современности характерны выражения «делать стихи», и тексты – вместо произведений. Но нет ничего в искусстве хуже сделанности. Так как искусство – это искусство скрывать искусство.

И еще одна потеря. Тяготение современной поэзии к слиянию со сценическим представлением, а значит, к звучащей речи, что, безусловно, вредит поэтической сложности, делает поэтическую речь примитивной, как технически, так и по смыслу. Дело в том, что визуальное восприятие текста способно передавать значительно больший объем информации, нежели звучащая речь. Европейская литературная эстетика сложилась именно в контексте печатного слова, несмотря на свой исток в «мелосе». Обратно к «поэзии для голоса» – это путь дегенерации, говоря попросту. Вместе с тем эстрадное направление поэзии естественно более востребовано, чем "тихая лирика" и все направления экспериментальной поэзии. Сложно выйти к широкой публике со стизами Стефана Георге или позднего Рембо.

Не находя удовлетворения запроса, который сочетает и эстетическое, и эмоциональное, большая часть людей отстраняется от поэзии, которую оценочно называют "сетературой". И от поэзии вообще. К тому же медийные среды для поэтической субстанции оказываются непригодными, они по своей сути не могут быть переносчиками поэтического вируса.

Что же дает нам надежду на непреходящую ценность поэзии, на ее уместность в будущем человечества? Каков аргумент "pro"? Антропологический. Культура имеет адаптивный смысл. Она вырабатывает надбиологические стратегии приспособления к миру. Проще говоря, примириться с жизнью у некоторых людей получается только определенным конкретным способом. Как признавался Иосиф Бродский: когда стремление к творчеству вступает в конфликт с требованиями практической жизни, повседневности, я посылаю ее ко всем чертям. Но это не дословная цитата.

Так что не будем делать литературный капитал на политических заказах или на дешевой популярности: как показывает история, это всегда происходит в ущерб художественной ценности. Поэзия не терпит суеты, поэзия не терпит искусственности – конструирования, в противовес глубокому личностному проживанию автором его темы. Писать ведь просто, вспомним Хемингуэя: "Ты просто садишься за стол и истекаешь кровью". Будем при этом честны с собой, будем помнить о том, что всегда существует более высокая планка. Будем помнить об образцах. Будем образованными. И культурно проактивными. Чем клясть тьму - зажги свечу. На самом деле в литературе, как сказал Ролан Барт в одной из своих стаей, есть абсолютно все, что нужно человеку, чтобы успешно социализоваться. Помогайте в этом тем, кому можете. Сегодня в силу информационных шумов не все знают, как пробиться к чистым частотам. А ориентиры не всегда видны.

В этой стадии наш разговор уже переходит в социологическое русло и больше затрагивает такое явление, как литературный процесс и культурная коммуникация. Наша же задача заключалась в том, чтобы выделить опасности, негативные факторы в мировоззренческом плане и по возможности изменять ситуацию к лучшему.

А об органичности, музыкальности, изысканной метафоричности, эмоциональном богатстве как константах поэтической рефлексии нам расскажут несколько современных поэтов – в своих стихах.

(Далее прозвучали стихи Ганны Шевченко, Елены Каревой Галины Илюхиной, Михаила Кукина, Андрея Новикова, Геннадия Калашникова, Владимира Яковлева)


Москва,

21 марта 2020 г.

Комментарии 6

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы оставить комментарий.

  • Что ж, все правильно сказано. Действительно любой талант может реализоваться лишь в определенной культурной среде, а среда эта в основном формируется государственной политикой. Если такой политики нет, то наверху всегда будет "искусство", которое основывается на самых простых инстинктах.

    С уважением, Олег Мельников.

  • Дмитрий Зотов , 16:53:51 28.03.2020

    Радует лишь то, что поэты не перестают появляться, присутствуя в обществе как некая постоянная величина.

                Поэту

    За обездоленных пиши.
    За тех кому два слова — мука.
    Кому в протянутую руку
    Бог книжный камень не вложил.

    Твою способность исчезать
    Душой с людского поля зренья,
    Одни сочтут за вдохновенье.
    Другие — что с безумца взять!

    Твой дар — руки творящей дань.
    Крылу, перу не нужен роздых.
    Хлебнуть средневековый воздух
    Уже готовится гортань.

    Когда тебе свой белый флаг
    Смиренно принесет бумага,
    Не торопись с чернильной влагой.
    Господь решит когда и как.

  • Чрезвычайно фундаментально написано! Вы уникальная переносчица поэтического вируса!!!