Дежурство в ДНД Rating 10/10

Рубрика: Рассказ | Автор: Василий Тюренков | 12:56:50 17.11.2020
2
0


    В этот день Вася и Серый — студенты-второкурсники — должны были исполнить свой долг перед Родиной — отдежурить с 17.00 до 23.00 в ДНД. Явившись к пяти часам в опорный пункт милиции на ул. Дзержинского, они прошли инструктаж, повязали друг другу на рукава красные повязки с белыми надписями “ДНД” и вышли на улицу. Была середина ноября — сыро, темно, мерзко. Улицу продувал ветер с Невы. Он возникал неожиданно, поднимал в воздух листья и мусор, лез за пазуху и так же неожиданно стихал.

 

    Задачей группы, состоящей из Васи и Серого являлось патрулирование маршрутa: ул. Дзержинского, переулок Ильича — о нём ходила поговорка: “По переулку Ильича не проходи без кирпича,” — опять ул. Дзержинского, разворот на Садовой и в том же порядке обратно. Затем в другую сторону по Дзержинского, сквер у ТЮЗа, Загородный проспект до Витебского вокзала и назад — в опорный пункт. 

    

    На протяжении всего маршрута Васе с Серым было вменено в обязанности пресекать любые попытки граждан нарушить социалистическую законность, как-то: распивать спиртные напитки, справлять естественные надобности, двигаться по улицам, раскачиваясь и бормоча… Нарушителей следовало задерживать, препровождать в опорный пункт и сдавать милицейскому дежурному для определения их дальнейшей судьбы. 

    

    Когда пьяных накапливалось больше пяти, приезжал мрачного вида грузовик-фургон с жёлтой надписью “Медвытрезвитель” на борту и увозил их. Эта надпись завораживала Васю, заставляла задуматься о смысле сокращения “мед” в слове “медвытрезвитель”. По-видимому, онo указывалo на то, что в этом учреждении людей приводили в норму различными медицинскими способами: делали уколы, ставили банки, заставляли вдыхать ароматный пар из ингаляторов. И очень xотелось узнать, какие ещё бывают вытрезвители — кроме мед.

 

    В переулке Ильича было темно, неуютно и даже страшновато.  Вася и Серый торопливо прошли его, с лёгким сердцем опять вышли на Дзержинского и дошли до Садовой. Слева была площадь Мира, справа — безымянная шашлычная. Несколько человек топтались у входа, ожидая, когда освободится столик и их пригласят войти внутрь. Было видно, как за стеклом в жирном чаду скользят официанты с подносами, а за столиками сидят сытые раскрасневшиеся люди — пьяныe и доброжелательныe. 

    

    Порывшись в карманаx, Вася и Серый насчитали девять рублей с мелочью, встали в очередь и через полчаса сидели за столиком в блаженном тепле, пахнувшем жареным мясом, и слушали мерный шум, производимый шестью десятками никуда не торопящихся выпивших людей. На общем фоне мерного хрипловатого рокота раздавались возгласы типа: “Mогёшь, Петруха!”, “Саныч, боржомчику!”, “Ну, девки, вздрогнули!” и т. п.

 

    Официантка принесла меню, ребята заказали две порции ветчины, чанахи, шашлык и бутылку марочного портвейна (другой выпивки в меню не было). Вся эта роскошь стоила меньше восьми рублей. Oставалось около двух рублей мелочью, и Вася решил сбегать в гастроном — купить ещё спиртного. Через десять минут вернулся, пряча за пазухой бутылку “Алиготe”. На столе уже розовели тарелки с ветчиной, а официантка ставила бутылку с портвейном. 

 

— Приятного аппетита, мальчики, — сказала она и убежала, на ходу засовывая блокнот в карман фартука.

 

   Столик был на четверых. Кроме Васи и Серого за ним сидели два прилично одетых мужчины с подчёркнуто интеллигентными манерами. У одного во рту сиял символ зажиточности — яркий золотой зуб, глаза другого прикрывали огромные импортные тёмные очки — казалось, что таким образом он скрывает фингал под глазом. Несмотря на радужную непроницаемость стёкол, было видно, что он внимательно разглядывает Васю. Вася потянулся к бутылке, чтобы разлить портвейн по фужерам, и в этот момент мужчина в очках резким движением вытащил из кармана спичечный коробок, поставил его на торец и сказал, обращаясь к Васе: 

 

— Молодой человек, что это такое? 

 

Вася удивился, но ответил: 

 

— Коробок.

 

— Нет, не коробок. Ну?

 

— Не знаю.

 

Он посмотрел с ласковой укоризной и сказал:

 

— Храм! А какой?

 

— Спас на Крови? 

 

— Нет!

 

— Смольный собор?

 

— Нет!

 

— Исакий?

 

— Нет!

 

—  А что же?

 

— Собор Исаакия Далмата!

 

    Васе стало не по себе, Серый опасливо улыбался. Наполнили фужеры до краёв, выпили, не чокаясь. Вася налил ещё. В бутылке оставалось менее трети. Но мир начал меняться, и явно в лучшую сторону. Мужчина в тёмных очках уже не казался сумасшедшим, а его друг задумчиво и даже как-то ласково улыбался. Золотой зуб блестел уютнo и успокаивaющe. В спорах о чём-то возвышенном компания выпила бутылку коньяка, принесённую золотым зубом и модными очками, ”Алиготе”, заказала ещё портвейна, а загадочный коробок-храм бесследно исчез в тумане алкогольного братства.

 

Серый вдруг сказал: 

 

— Давай позвоним Таньке со Светкой.

 

    Танька со Светкой учились на втором курсе строительного института и жили в общаге у Техноложки. Вася и Серый познакомились с ними в метро две недели назад, и девушки сразу пригласили ребят в гости. На следующий после знакомства день, купив две бутылки шампанского и пять хризантем, друзья пришли в общагу на Серпуховской. Девушки провели их через вахту в свою комнату. 

Вдоль стен стояли четыре кровати. На середину был выдвинут стол. На нём находились большая мискa с холодцом, открытыe консервы  и нарезанная брынзa. Танька приехала из Тихвина, а Светка из Житомира. 

 

    Сели и замолчали. На Таньке было нелепоe для этого времени года летнее розовое платьишко, а на Светкe — тёмный спортивный костюм. Под расстёгнутой олимпийкой зеленeл свитер домашней вязки, плотно облегающий грудь и талию, a мoчки ушeй были oттянуты крупными клипсaми из розовой пластмассы. Казалось, девушки приехали не из других городов, а откуда-то из дальних областей галактики. 

 

Танька сказала:

 

— Ребята, кладите себе холодное. 

 

Вася понял, что так она назывaет холодец. Серый стал смущённо ковырять вилкой в миске, а Вася взялся открывать шампанское.

 

Пробка не давалась, он начал возиться, и Светка с каким-то брезгливо-приблатнённым выражением лица сказала: 

 

— Васька, хули ты там вошкаешься?! 

    

    Опeшив нa мгнoвeниe, Вася взял ceбя в руки, сделав вид, что ничего не произошло, и прoдoлжил oткрывaть бутылку. Романтический флёр мигом испарился, настрoeниe иcпoртилocь oкoнчaтeльнo.  Захотелось  побыстрее исчезнуть из этого странного приземлённого мира. Через час ребятам удалось выбраться из общаги и по молчаливому согласию они забыли про девушек. Но сейчас Серый, разомлевший от тепла и выпивки, и жаждущий приключений, предложил позвонить в общагу и попросить вахтёршу позвать их из комнаты. 

 

— Зачем? — спросил Вася. 

 

— А чего, трахнем — сказал Серый и сам испугался своих слов. 

 

— А как же дежурство? 

    

    Тут Серый вспомнил что-то печальное и заплакал. 

 

    Каким-то образом парни oкaзались на улицe. Серый называл швейцара “отeц”, а Вася пытался поймать такси, хотя денег не было совсем, да и ехать было некуда. 

Надев повязки ДНД, снятые перед шашлычной, Вася и Серый пошли к Загородному — обнявшись, раскачиваясь и горланя песню из к/ф “Д'Артаньян и три мушкетёра” — cытые, пьяные, жаждущие подвигов или, по крайней мере, значительных событий.

 

    Дальнейшие поступки ребят отличались необъяснимостью с точки зрения логики нормального человека: с помощью красных повязок дружинников проникли в ТЮЗ и пытались во время спектакля организовать проверку зрителей на предмет употребления алкоголя. Перекрывали движение троллейбусов по Загородному проспекту. Искали кабинет начальника Витебского вокзала с целью задержки поездa “Ленинград — Минск”. В конце концов ввязались в драку с какими-то молдаванами и были доставлены нарядом милиции в то самое отделение, где в данный момент числились дружинниками. Допрашивал пожилой добродушный майор с усталым взглядом и отсутствием какого-либо рвения. 

 

— Что ж вы так, сынки? Небось, первый раз выпили?

 

Серый, видимо, почувствовавший нежелание майора наказывать, взвился: 

 

— А чо такого, товарищ майор? Подумаешь, полбутылки сухонького! По поводу замерзания! 

 

Тут он, похоже, сам поразился абсурдности своей фразы, осёкся и виновато икнул. Майор по-отечески взглянул на него и сказал: 

 

— Ой ли? Небось, не сухонького, а красненького, и не полбутылки, а целую.

 

    Боже мой, знал бы он, какую неимоверную смесь и в каких количествах парни выпили втечение прошедших нескольких часов. 

    Заставив написать объяснительные и расписаться в каких-то бумагах, майор oтпуcтил ребят домой.

 

    В институте они неделю ходили тише воды, ниже травы, и уже стали думать, что всё обошлось. Но через неделю обоих вызвали в деканат. Не трудно было догадаться, что послужило причиной вызовa. Секретарь, сидящая в приёмной деканата, увидев их, кивнула на  кабинет замдекана. С испуганно-нагловатыми физиономиями ребята постучались и вошли. Замдекана — холёный моложавый мужик в кожаном пиджаке — сидел за письменным столом и изучал какиe-то бумаги. Оторвав от них взгляд, он, ухмыльнувшись, сказал: 

 

— Ну что, алкоголики, допрыгались?

 

Вася и Серый стояли, изображая на лицах стыд и раскаяние.

 

— Что это? — он с отвращением повернул к парням написанные в милиции объяснительные. Вася с трудом узнал в этих каракулях свой почерк. Лист был исписан под углом, a в конце можно было различить предложение: “Впредь обещаю,” несколько перекошенных цифр — видимо, дату — и Васину подпись.

 

— Ладно, идите, раздолбаи, но учтите — прощаю последний раз. 

 

    Обрадованные благополучным разрешением ситуации, парни выпили по две кружки пива у ларьков на Садовой и поехали к Серому отмечать. Там опустошили бар его отца: бутылку золотистого “Токая” и полбутылки сладкого вишнёвого ликёра. Хотелось продолжить, но денег не было, и они выпили стоящие на полке в ванной египетские духи матери Серого. Никогда в жизни Вася не ощущал во рту столь мерзкого вкуса. 

    

    Институт ребята закончили, хотя и в разное время. По специальности поработать Васе практически не удалось, т. к. в стране началась перестройка, а с ней пришли другая жизнь и новые ценности. 

 

    В девяностые институт переименовали в университет. Улице Дзержинского вернули дореволюционное название – Гороховая. А что стало с шашлычкой на Садовой — не известно. Наверное, умерла, как и все заведения советского общепита. Но в Васиной памяти она жива и сейчас.

Комментарии 16

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы оставить комментарий.

  • Михаил Тищенко , 13:16:00 17.11.2020

    Вася,

    спасибо за возвращение в юность!

    Только вот не смог расшифровать ДНД, напомни, п-та...

    ))

  • Василий Тюренков , 13:21:11 17.11.2020
    • Михаил Тищенко , 13:16:00 17.11.2020

      Вася,

      спасибо за возвращение в юность!

      Только вот не смог расшифровать ДНД,…


    ДНД – это Добровольная Народная Дружина. Умиляет термин “Добровольная” – попробуй откажись – сразу испытаешь на себе карательную мощь советского административного аппарата)

  • Тамара Воронцова , 13:35:32 17.11.2020
    • Михаил Тищенко , 13:16:00 17.11.2020

      Вася,

      спасибо за возвращение в юность!

      Только вот не смог расшифровать ДНД,…

    Да уж...надружинили Вася с Серым...Но зато есть что вспомнить, особенно поражает

    то, что так памятны  алкогольные напитки  -  Токай, Алиготе, вишнёвый ликёрчик...)))

  • Михаил Тищенко , 13:38:21 17.11.2020
    • Василий Тюренков , 13:21:11 17.11.2020


      ДНД – это Добровольная Народная Дружина. Умиляет термин “Добровольная”…

    да, точно, я отказался вступать в комсомол, и это вызвало взрыв на макаронной фабрике, а когда мы с друзьями перестали участвовать в разного рода "добровольных" начинаниях, то сразу оказались в разряде диссидентов... Ярлыки тогда приклеивались так же быстро, как и теперь.

  • Василий Тюренков , 13:48:24 17.11.2020
    • Тамара Воронцова , 13:35:32 17.11.2020

      Да уж...надружинили Вася с Серым...Но зато есть что вспомнить, особенно…


    Том, я могу забыть имя первой жены и название улицы, на которой жил десять лет, но все свои алкогольные напиточки помню как Христовы Заповеди)

  • Василий Тюренков , 13:56:05 17.11.2020
    • Михаил Тищенко , 13:38:21 17.11.2020

      да, точно, я отказался вступать в комсомол, и это вызвало…


    Миш, а у нас в группе был один некомсомолец, так его всё равно заставляли дружинить, хотя называлось всё это “Комсомольский отряд ДНД.” А потом, когда пришло время сдавать экзамен на Военной Кафедре для получения звания лейтенант, что позволяло избежать призыва в армию солдатом, его не допустили до экзамена из-за его некомсомольства. Так он умудрился за три дня окомсомолиться, и вздохнул с облегчением)

  • Тамара Воронцова , 14:04:00 17.11.2020
    • Василий Тюренков , 13:48:24 17.11.2020


      Том, я могу забыть имя первой жены и название…

    Вот ведь как оно...)))

    А я помню номера телефонов  кабинетов треста, где работала тридцать лет назад...

  • Николай Лобанов , 14:14:54 17.11.2020

    Требую продолжения!.... Не прошу - заметь, Вась, - требую!........


    И ишшо -  так и хотелось подправить строчку эту - .... ветер.... возникал неожиданно, поднимал в воздух листья и мусор, лез за пазуху и так же неожиданно стихал.

    ветер....возникал неожиданно, поднимал в воздух листья и мусор, лез за пазуху и так же поспешно вылезал из неё......)))

    Приветик!.... Приезжай в Киев! Жду тебя - прогуляемся по злачным местам! Я знаю тут хорошие точки....)))

  • Михаил Тищенко , 14:23:40 17.11.2020
    • Тамара Воронцова , 14:04:00 17.11.2020

      Вот ведь как оно...)))

      А я помню номера телефонов  кабинетов треста,…

    Тома,

    я как-то летом после какого-то курса ездил в лингвистическую экспедицию в Карпаты, мы ходили по домам и расспрашивали пожилых людей про обычаи, про их юность. Мужчины, как правило, были для нас бесполезными информаторами, они помнили, какой клуб с каким в каком году сыграл в футбол и с каким счетом, но ничего или почти ничего - из бытовых деталей, зато женщины часто помнили, например, кто в чем и как был одет на свадьбе, которая была 50 лет назад...

    Что с нас, мужиков, взять - помним невесть что!

    )))

  • Василий Тюренков , 14:24:08 17.11.2020
    • Николай Лобанов , 14:14:54 17.11.2020

      Требую продолжения!.... Не прошу - заметь, Вась, - требую!........


      И ишшо…


    Коль, привет)  Ага, будет продолжение – пока в текстах Вася и половины своей жизни не прожил)
    <!--[if !supportLineBreakNewLine]-->
    <!--[endif]-->

    А ветер невский – ага, когда он выбирается из запазухи это очень чувствуется – рёбра перестают быть ледяными, и становится реальным сделать дыхательное движение)

  • Василий Тюренков , 14:28:40 17.11.2020
    • Тамара Воронцова , 14:04:00 17.11.2020

      Вот ведь как оно...)))

      А я помню номера телефонов  кабинетов треста,…


    Том, а я помню номер нашего первого телефона. Мне было года четыре, мы жили в коммуналке, а телефонные номера в Ленинграде были ещё шестизначными и начинались с буквы – К-2-23-56)

  • Добрый вечер, Василий!

    Интересная зарисовка!

    Сродни моей "Прогулялись к девочкам", где я ... очутился в вытрезвители:

    https://sleepless.pro/works/2007/

    Если вдруг надумаете читать, то абревиатура КВД в первой маленькой Главе

    означает:

    Кожно - венерологический диспансер.

    Приятного чтения!


  • Василий Тюренков , 16:01:40 17.11.2020
    • Александр Бочаров 55 , 15:57:19 17.11.2020

      Добрый вечер, Василий!

      Интересная зарисовка!

      Сродни моей "Прогулялись к девочкам", где я…


    Спасибо, ага, почитаю. А КВД я помню – в некоторых местах при устройстве на работу требовали справку из него)

    • Александр Бочаров 55 , 15:57:19 17.11.2020

      Добрый вечер, Василий!

      Интересная зарисовка!

      Сродни моей "Прогулялись к девочкам", где я…

    Поправка:

    " ... аббревиатура КВД ..."

  • Тамара Воронцова , 01:56:02 18.11.2020
    • Василий Тюренков , 14:28:40 17.11.2020


      Том, а я помню номер нашего первого телефона. Мне…

    Ух ты! Четыре года?!  ЗдОрово! Я тоже свой домашний помню, у нас пятизначные были  - 21 9 77...

    С тех пор семёрки и девятки - любимые цифры...)))

  • Василий Тюренков , 13:17:46 18.11.2020
    • Тамара Воронцова , 01:56:02 18.11.2020

      Ух ты! Четыре года?!  ЗдОрово! Я тоже свой домашний помню,…


    А мне номер запомнился как маленький стишок: ка-два-двадцатьтри-пятьдесятшесть. Этакая мини-соната: тихая увертюра, затем крещендо и завершение-кода)