Зазеркалье-2. Как отомстить адвокату Rating 10/10

Рубрика: Без рубрики | Автор: Эдуард Струков | 15:26:08 21.07.2021
2
0




Мой первый адвокат, милый мальчик,

охотно откликавшийся на имя Санечка,

был, как принято сейчас говорить, метросексуалом.

Красуясь и фасоня,

он зорко следил за тем,

чтобы я не наговорил ничего лишнего,

а лучше всего —

чтобы не давал никаких показаний вообще.

Санечка был сам из бывших ментов,

его попросили уйти из органов

за слишком бурное «крышевание»

малого и среднего бизнеса,

но адвокатское дело своё он знал хорошо,

а уж «кухню» следствия – тем паче.


У нас с Санечкой случилась

полная взаимная неприязнь ---

он за глаза звал меня «мутным бруталом»,

а я на дух не выносил лицемеров,

имея все основания

Санечку таковым считать --

предварительно пообщавшись со мной,

он "дёргал" в допросную комнату клиентов,

странным образом появившихся

вдруг у него среди моих сокамерников,

выясняя у них, как я себя веду,

что и куда пишу, с кем общаюсь,

давал им указания укреплять мой дух,

но его «агенты» стучать на меня не хотели,

лощёному Санечке не симпатизировали,

и поэтому ровно через пять минут

рассказывали мне в камере всё –

ну, или почти всё.


Однако расплеваться нам

при этакой взаимной антипатии

было никак невозможно --

все услуги моего адвоката 

оплачивал тот самый человек,

показания на которого, собственно,

и пытались из меня выжать и менты,

и специально имевшиеся в камере люди.


Адвокаты, как я убедился

на собственном горьком опыте,

вовсе не помощники арестанту,

они цинично торгуются со следствием,

ничем не рискуя в случае проигрыша,

они типичные «третьи лишние»,

им выгодно как можно больше

продержать клиента в СИЗО -—

чем дольше он там просидит,

тем крупнее будет их гонорар,

я видел сам -- у такого адвоката 

следствие может тянуться годами.


В общем, я, как говорится, попал.

В камере меня потихоньку прессовали

науськанные оперчастью сокамерники,

вынуждая срочно дать показания,

правда, пока не понятно о чём,

с воли меня «укреплял» адвокат,

нагонявший всякой жути

в прямо противоположном направлении

и тормозивший следственные действия

под всякими благовидными предлогами.

Прямо детективный роман

о советском разведчике...


Я никак не мог понять,

чего от меня хотят все эти люди.

Ничего криминального за мной

в начале нулевых уже не водилось,

а впоследствии так и не нашлось,

но любая хозяйственная практика —

с точки зрения малосведущего человека —

всегда дело сложное и непонятное.

А тут ещё на суде прокурорша

неожиданно поставила мне в вину

прописанную в любом уставе АО

главную цель создания каждого

акционерного общества --

извлечение прибыли.

— Смотрите, ваша честь! —

распиналась она перед судьёй. —

Они даже не скрывали

свои циничные замыслы!

Они жаждали прибыли!


Тихий ужас овладел мной,

потому что только тогда понял я,

что говорим мы, наивные коммерсы,

с судьями и прокурорами

на разных языках, как слепые с глухими,

и понимать нас никто не желает.

Игра шла в одни ворота,

которые к тому же ещё

почему-то оказались моими.

Всё это было бы очень весело,

если бы происходило не со мной

или немного в другой ситуации,

но действо катилось как в сказке,

где чем дальше, тем страшнее.


Вся эта местечковая война

была мне напрочь чужой,

началась она давно, и вовсе не мною.

Мой работодатель, которого для удобства

я буду дальше называть Мишей,

поссорился с губернатором,

причём, честно говоря, из-за мелочи --

из-за вино-водочного заводика,

который губернатор сам когда-то

слёзно упросил моего шефа

взять под своё крыло.

Наш Миша наигрался в алкомагната,

но раскрутить бизнес так и не смог.

Одно время он даже хотел

назначить директором меня,

но что-то не срослось, и слава Богу —

спился б я тогда всенепременно.


Губернатор нашёл заводу нового хозяина,

правда, кавказца с мутным прошлым,

но по делам вроде толкового парня,

и вот тут-то мой «гениальный» босс

взревновал и взъерепенился,

поднял несусветный шум и крик,

начал жаловаться во все инстанции,

и даже попытался попасть на приём

в администрацию Президента.

Толку из этого демарша не вышло,

и тогда в отместку губернатору

наш шеф решил основать в регионе

отделение одной политической партии,

очень модной и очень скандальной,

дабы устроить местным чиновникам

исключительно весёлую жизнь.


По несчастью, наш босс

когда-то давно вылетел из армии

замполитом батареи в звании капитана,

а потому наводил везде

жёсткие армейские порядки,

строил бизнес по военному образцу,

был фанатом дисциплины,

словом, мужчина не навоевался

и готов был сражаться до конца.

Не успел я оглянуться,

как бежать с мятежного корабля,

рьяно спешащего на абордаж,

было уже и поздно, и опасно —

вслед могло прилететь отовсюду.


Я привёл дела в порядок,

взял отпуск и полетел было в Москву,

чтобы навестить родителей,

и вот странное дело —

шеф вдруг позвонил мне сам

и посоветовал пока не возвращаться...


От правосудия не набегаешься.

Лучше быть участником событий,

имея возможность самому

оперативно повлиять на их ход,

чем дрожать по тёмным углам

или быть послушной пешкой

в чьей-то непонятной игре.


Когда я вернулся в город,

в подъезде собственного дома

меня тут же "приняли" собровцы,

оказалось, что я уже объявлен

в федеральный розыск

по неслыханному обвинению

в финансировании террористов.

Этот железобетонный аргумент

в те скользкие времена

прокуроры лепили каждому бизнесмену,

потому что такая формулировка

без проблем позволяла "закрыть" любого.

Потом был пятиминутный суд,

где меня влёт арестовали,

там я спорол свою первую дурость —

начал тыкать в нос прокурору

то место в чужих показаниях,

где допрашиваемый отвечал,

что меня рядом и близко не было.

Поскучневший прокурор переглянулся

с загрустившим было судьёю,

а уже на рассмотрении апелляции

в этом самом протоколе допроса

почему-то оказались записаны

уже совсем другие слова...


Санечка честно пытался

в суде меня защищать,

но в тонкостях дела явно не разобрался,

и совсем не по своей вине –

на заводе изъяли тонну документов,

следствие только ещё предстояло,

поэтому судья вынес решение

меня на всякий случай арестовать.


Прекрасно помню те минуты,

когда лязгнула железом дверь,

и я впервые протиснулся

в духоту тесного кубрика

размерами три на пять метров,

битком набитого задумчивыми мужчинами,

культурно поздоровался,

высмотрел старшего,

в двух словах рассказал ему,

кто я и откуда взялся,

прекрасно понимая,

что он и так уже всё это знает,

вымыл испачканные мастикой пальцы,

получил своё место на шконке,

сходил впервые на "парашу",

поковырял пальцем «шубу» на стене

и понял – это теперь надолго.

Предстояло медленно и неотвратимо

"пропитываться тюрьмой",

то бишь устраивать быт,

вникать в местные законы

и вообще вести себя незаметно,

забывая свои вольные замашки.


Конечно, говорили мне умные люди,

что дела мои совсем плохи,

и надо срочно что-то делать,

но толком дать мне совет на сей счёт

на воле никто так и не смог,

а может, попросту не решился.

Да и кто тогда мог знать,

что всё зайдёт так далеко?

С большим удивлением узнал я в суде,

сколько моих знакомых к тому моменту

были допрошены следователями,

но мне об этом не сказали.

Вот так и теряешь веру в людей…


Дел такого масштаба вообще-то

в нашем задрипанном Мухосранске

не случалось с тридцать седьмого года.

В нашей местечковой глуши

даже сталинские репрессии,

и те выглядели анекдотично,

например, жену секретаря обкома

посадили за то (и это чистая правда!),

что она планировала, дескать,

отравить приехавшего товарища Кагановича

рыбой фиш, приготовленной ему на обед.


Читал я, что местные «враги народа»

утопили друг дружку во взаимных доносах,

беднягам-энкаведешникам пришлось

разрубить возникший гордиев узел

путём расстрела у одной стенки

всех правых (они же виноватые)

и всех виноватых (они же правые).

А ещё рассказывал мне как-то

наш местный историк Додик Кац,

по глупости влезший в коммерцию

и с трудом вытащенный мною

из весьма неприятной ситуации,

что его однажды случайно

допустили к архивам чекистов,

и волосы зашевелились у него на голове,

когда прочитал он пачки доносов,

где жёны доносили на мужей,

сёстры на родных братьев,

а дети — на своих матерей.

Как такое опубликуешь?


Положение моё было хуже некуда.

Одно дело, когда против вас

решил воевать один человек

или даже пять, десять,

но когда войной на вас

ополчилось всей своей мощью

такое государство, как наше?!

И главное, непонятно даже из-за чего?

Ты шёл подраться со сверстниками,

а за углом пушки, танки, корабли и самолёты…


Выбор был только один –

немедленно прояснить ситуацию.

Только пару лет спустя я понял,

как невероятно, как непостижимо

мне повезло в те первые дни.

Решись я на активные действия неделей позже,

и ложка моя оказалась бы

уже не так нужна к обеду.

А так — свезло мне, как есть, свезло!

И помог моему везению, как ни странно,

тот самый адвокат Санечка.


Майским тихим воскресным вечером

Санечка, купивший себе новый «минивэн»

и по такому приятному случаю

бывший изрядно откушавши,

решил заглянуть ко мне в СИЗО.

Он-то и протрепался мне спьяну,

что босс-де намотал ментов

и полетел сегодня в Москву

сливать компромат на губернатора.

Удивительное дело –

в СИЗО все городские новости

почему-то всегда узнают первыми...


Когда босс неожиданно виртуозно

ушёл от ментовского наблюдения,

органы всполошились, засуетились, забегали,

пребывая в полной "непонятке",

откуда теперь и чего ожидать –

плюс Миша давно уже подал документы

на австрийское гражданство.

А надо добавить ещё и то,

что фамилия Мишина, собственно,

пока ещё ни разу не возникала

в следственных документах,

что вообще не давало

никаких оснований для его ареста.

Возникла та самая ситуация,

когда герои разводят руками

и говорят: "Опа-на! Какой конфуз!"

Команда «фас» не выполнена,

упустили главного «виноватого»,

а вот случайно или намеренно его профукали –

предстоит теперь долго разбираться.


Но откуда арестанту в СИЗО знать от том,

про что спешно и тайно доложили

генералу МВД всего пять минут назад?!


Пожалуй, я опущу детали

своей блистательной контроперации,

она заслуживает отдельного рассказа.

Недаром же я провёл столько переговоров –

да, я блефовал, но удача любит смелых.

В общем, седовласый областной прокурор

самолично гарантировал мне

замену меры пресечения

на только введённый тогда домашний арест,

главное — чтобы как можно скорее

я дал любые показания, в которых

прозвучало бы имя моего работодателя.

Желания наши в целом совпадали —-

я и сам уже давно горел желанием

наконец-то дать внятные показания,

объяснить тупицам в мундирах,

что они глубоко заблуждаются,

что у нас чистый и честный бизнес,

что набрать себе команду управленцев

вовсе не означает создать ОПГ --

организованную преступную группу.

Я никого не закладывал,

но молчать дальше и отрицать очевидное

было просто глупо,

Миша как глава Совета директоров

еженедельно принимал от меня

отчёты о проделанной работе,

давал лично ценные указания,

в которых не было никакого криминала —-

обычная работа топ-менеджмента.

Но с точки зрения прокуроров

всё это неизбежно доказывало

«причастность к расследуемым событиям»

нашего беспокойного шефа,

этого им было предостаточно.


Я был тогда наивен, как дитя,

я свято верил: «Во всём разберутся!»

Но это была игра с дьяволом.

Я недооценил российское правосудие.

На суде за хозяйственную деятельность,

самую что ни на есть обычную,

моему шефу, отловленному в Москве

специально высланной группой СОБРа,

буквально на ровном месте

вкатили потом целых ДЕВЯТЬ лет.


Миша, с виду умный, совершил ошибку,

отказавшись принять ситуацию

такой, какая она сложилась,

он вступил в бой с Системой,

проиграв его ещё до первого выстрела –

Систему победить нельзя,

и к моему ужасу,

судьи особенно не заморачивались –

обозрев тысячи документов,

они почему-то сделали вывод о том,

что Миша виновен –

решили вот так, и всё тут.

И никто не смог доказать обратного…


Но Санечка… Ах, этот Санечка!

Когда буквально через пару дней

я вдруг начал давать показания,

мой адвокат побледнел, покраснел --

не дожидаясь окончания допроса,

прямо с крыльца прокуратуры

он кинулся звонить в Москву:

«Шеф, усё пропало!».


Теперь всё встало на свои места,

и я понял, какую роль отвел мне

мой обречённый работодатель

в спектакле «Бери всё на себя».

Когда дураков подставлять шею

вместо него не нашлось,

Миша на суде затеял другой спектакль,

под названием «Вали всё на всех»,

тем самым лишь окончательно

усугубив наши личные отношения –

я мог бы на суде кое в чём и помочь ему,

но не стал – не плюй в колодец.


… Через пару дней после моего допроса

какие-то очень нехорошие люди

угнали и сожгли где-то за городом

новенький Санечкин «минивэн»,

и он примчался ко мне,

прямо в кабинете СИЗО

полез драться с криком: «Я знаю! Это ты!»,

и ошарашенный конвой нас еле-еле разнял.

Пришлось, конечно, расставаться…


Долго ещё над моим бывшим адвокатом

хихикал весь город, из уст в уста

передавая легенду о тайной мести.

Не буду скрывать, читатель,

что это милое удовольствие,

давно предложенное мне

коварным искусителем Герцманом,

которому Санечка чем-то насолил

ещё в своём ментовском прошлом,

обошлось совсем недорого –

вы не представляете себе,

на что за пару доз героина

готовы пойти российские наркоманы…


Но совесть моя была чиста –

À la guerre comme à la guerre.

Фонарные столбы никогда

не нападают первыми.


… Иногда я задумываюсь --

а что, если бы Миша помирился с губернатором,

покаялся, был прощён, обласкан –

интересно, что было бы тогда со мной?

По счастью, история не знает

сослагательного наклонения…


Комментарии 9

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы оставить комментарий.

  • Никита Зонов , 21:03:28 21.07.2021

    Ох, Эд.

    То ли жесть -- то ли олово.

  • Эдуард Струков , 05:18:04 22.07.2021
    • Никита Зонов , 21:03:28 21.07.2021

      Ох, Эд.

      То ли жесть -- то ли олово.

     Ну, Никита, если взялся за тему -- то уж допишу. На последнем семинаре обещал покойной Л.Г.Вязмитиновой, что доведу дело до конца. Если б не верил её отменному вкусу -- может, и бросил бы. А так -- вдохновляюсь её высокой оценкой и продолжаю своё занятие, часто памятуя ВВ: "Я вам мозги не пудрю — уже не тот завод..." )))

  • Тамара Воронцова , 09:41:52 22.07.2021

    Откровенно радуюсь за земляка! 

  • Эдуард Струков , 12:55:46 22.07.2021
    • Тамара Воронцова , 09:41:52 22.07.2021

      Откровенно радуюсь за земляка! 

    Тамара, спасибо, большое спасибо Вам за добрые слова! )) 

  • Феликс Гойхман , 14:35:57 22.07.2021

    Вот он, гениальный рецепт для попавшего между молотом и наковальней: взять в свои руки огнемёт.

    Напомнили фильм из юности: Оклахома, как она есть.

  • Владимир Алисов , 15:12:09 22.07.2021

    А мне напомнило адвоката из фильма "Путь Карлито" и его пистолет в больнице, оказавшийся без патронов, что его и погубило.

  • Эдуард, может быть, Вам будет интересно, вплоть до фразы «Я был тогда наивен, как дитя,

    я свято верил: «Во всём разберутся!»» все читалось с интересом и как по маслу, а потом расползлось: не получилось, во-первых, установить логику дальнейших событий и, во-вторых - их связи с предыдущими. Создалось даже впечатление, что предыдущей информации недостаточно было предоставлено для этического анализа второй части текста. Т е для людей, живших последние 30 лет в РФ, все, может, и ясно по умолчанию, но не в моем случае)

  • Эдуард Струков , 06:12:46 23.07.2021
    • Леонид Демиховский , 00:21:03 23.07.2021

      Эдуард, может быть, Вам будет интересно, вплоть до фразы «Я…

    Леонид, я благодарен Вам за Ваше "фи"! )) Весьма ценное наблюдение. Не скрою, я прекрасно понимаю, что совершаю ошибку, публикуя текст вот так, кусками -- цельная вещь смотрелась бы гораздо сильнее. Но я пока не смог решить для себя вопрос объёма -- то ли это одна огромная бутыль, то ли много мелких... Отсюда и проблема.

    Меня мало занимает этическая сторона вопроса -- нулевые в России были гораздо страшнее девяностых, в России вырос средний класс, попёр гламур, красивая жизнь захватила нас, и мы не заметили, как власть безжалостно срезает колоски, подобно греческому тирану. Но и мы были далеко не подарки -- циничные, потерявшие уважение к государству, каким бы оно ни было - оно всегда было и будет сильнее нас. 

    Текст пишу "as is", не хочу пускаться в сентенции или делать общие выводы -- это просто история одного отдельно взятого человека, без всяких претензий на Шаламова или Шолохова. Просто в один прекрасный момент я понял, что должен рассказать и свою версию собственной жизни. Иначе не останется ничего, кроме сухой бумаги протоколов, из которых проистекает версия государства. А где же моя версия? Пусть бездарная, пусть графоманская -- но она должна остаться после меня. Иначе зачем я жил?

    Спасибо Вам -- я думаю над этим, это реально важно -- надо писать внятно. Текста много, плывуны неизбежны. История моя весьма далека от финала, читайте -- буду прояснять, как могу.  )))

  • Михаил Тищенко , 23:24:29 23.07.2021

    Эдуард,

    я поддержу Леонида: текст хорош, но сыроват,  сюжет ведет  эмоция, а не продуманная композиция, есть, что почистить и отточить.

    Но - интересно и многообещающе!