Два друга, Джотто и Данте Rating 10/10

Рубрика: Поэмы | Автор: Мялин Владимир Евгеньевич | 09:02:13 29.03.2022
1
0

Кисть Чимабуэ славилась одна,

А ныне Джотто чествуют без лести.

                Данте Алигьери


В лугах пастушьих Веспиньяно,

Где дышат влагою утра,

В душистых зарослях тимьяна

Стояла летняя пора.


Малец выпасывал овечек,

Прохладный камень оседлав.

«Совсем, совсем как человечий

Овечий голосок и нрав!»


Так думал он, овцу рисуя

На камне острым кремешком,

Когда прохожий Чимабуэ

Склонился вдруг над пастушком:


«Твою овцу в моё бы стадо!», –

Художник рядышком присел:

«Пойдёшь со мной?..» «Отца мне надо

Спросить: по дому много дел...»


Будь милосердно Провиденье

К тому, кто пестован тобой –

Для синей вечности Скровеньи,

Для снов Ассизи золотой.


Не удержи для пользы малой

Его коснеть среди овец!

И оживит он век усталый

Угрюмых красок и сердец.


Грешно биографам тверёзым

Мечтать при свечке вечерком,

И жизни подлинные грёзы

Пастушьим одевать дымком.


Под руку камешек ребристый

Совать тому, кто через год

Искусством трепетным и чистым

Свой век тяжёлый превзойдёт.


В пространстве яркие фигуры

Отбросят тень, хоть не впервой

Его размножатся натуры –

Как дети матери одной.


Но курский соловей Вазари

Пропел нам байку не со зла, –

А в поэтическом угаре

Его легенда расцвела.


Признаюсь, мне она милее

Бездушной прозы наших дней,

Столь гордой трезвостью своею,

Так славной низостью своей...


Но ладно. Прав повествователь,

Сам мастер кисти и резца,

Или не прав – судиться хватит...

В копчённой кузнице отца


Подрос мальчишка темноглазый

Под звуки молотов – и вот

Гласит пророк, доступный глазу,

И время славы настаёт.


Однажды... Кстати о пророке,

Поэте то бишь – мы о нём...

Припомним лоб его высокий

Увитый лавром – и взгрустнём.


Одежды красные до пола,

Орлиный профиль, острый взгляд...

Однажды звучные глаголы

Его - опять заговорят...


Однажды... Ох уж это слово!

Как ждём, над строфами, его!

Как будто в нём весь смысл новый

Воображенья торжество.


Годами прожитое прежде

Куда девалось? В этот миг

Мы видим красные одежды,

И слышим царственный язык –


Простой, как суп из чечевицы,

Слугам и герцогу родной.

И надо ж было воплотиться

Таким на росписи стенной?


Тогда, в палаццо дель Подеста...

А нынче в Падуе гостит

Как птица, согнанная с места,

Изгнанник бедственный, пиит.


Не так, как во дворце Барджелло

Средь душ чистейших на Суде, –

Дерзнул я кистью неумелой

И бледной краской на воде


Изобразить его прилежно,

Как друг его – не без прикрас...

Но время! Время встречи нежной

Друзей старинных – в добрый час!


В суровой келье небогатой,

Среди разбросанных вещей,

Где падуанские закаты

Краснели охрою своей,


Она была ли неизбежна,

Среди пространства и времён?..

«Ах, Данте, Данте, друг мой нежный!

Морщинами изборождён


Твой лоб, у рта вдавились складки...»

«Мой милый Джотто, ерунда...

Хотя, мессер, не слишком сладки

Скитаний долгие года.


Ты знаешь? дом мой срыт, пустует

То место, где я был рождён.

Доныне чёрный гвельф ликует

В предсердье, скрытом под плащом...


«Мой друг...» «Горю от нетерпенья

Как грешник в языках огня:

В стенах расписанных Скровеньи

Ты прячешь чудо от меня?..»


«Так, фрески... Ветхого Завета

Картины, сцены Бытия;

Евангелистские сюжеты...

Боюсь, не в силах кисть моя


Всю святость жертвенных усилий

На фреске слить в единый миг...»

«Ну, брось!.. Веди меня, Вергилий,

К своей часовне напрямик!»


Моё перо не виновато –

А козни времени виной

Тому, что прошлое богато

Моей придумкой расписной.


Кто знает, что происходило

На деле в Падуе тогда?

Всё – время где-то притаило,

Завесы сдвинув навсегда.


Его умаслить невозможно,

Дитя капризное... Но вот

Заглянем в щёлку осторожно,

И чередой рассказ пойдёт.


Но прежде я себе позволю

Два слова. Было б легче нам

Дышать, бродя в земной юдоли

По всевозможным временам


Без наставляющих зоилов,

Без оскопляющих ханжей,

Святош с улыбкою унылой

Или учёностью мужей.


Поэт себе судья жестокий,

Но не опасный; и смешон

Ему, как фарс, к другому строгий,

Себя не видящий закон.


Вдали от мнения людского

И всевозможной суеты,

Бредут две тени – светоч слова

И мастер зримой красоты.


Ещё минута – в сочных красках

И звуках, значимых вполне,

Вдруг оживут они, как в сказках

В моей квартире при огне.


Когда один, в кровати лёжа,

Листаю Андерсена сны,

Переносясь душой, похоже,

В просторы милой старины.


Там всё не так, и всё как будто

Из детства тянется ко мне...

Но уж прошла моя минута –

И тени ожили вполне:


Вошли, скрепя дубовой дверью,

И гулко эхо, мрачен свод.

Так нам представило поверье

И тыща триста пятый год.


И наступив неумолимо

Вот тут, среди тревожных строк,

Из храма он Иоакима

Опять изгнал бы, если б мог...


Но мастер время, как и надо,

Остановил – и на стене

Пустыни горняя прохлада

Навек сковала сердце мне.


И охнул Данте и присвистнул:

Ты, Джотто – лучший цвет земли!

Потом задумался, и мысли,

Как тень, на лоб его легли.


Не так ли горестно прощанье

Его с Флоренцией прошло?

Но слёзный стыд воспоминанья

Окрасил щёки и чело.


О Гвидо! Жив ли на чужбине?

Теперь и я далёк, как ты,

От мест, где лавр жёлт поныне,

Свежи Флоренции цветы...


В воротах Санта-Феличита

Одежды белые, венки,

Мандолы, флейты, бубны... Гвидо,

Как эти годы далеки!..


Прости, что стали мы врагами

Во тьме земной, но минет срок –

Войдём едиными вратами,

И снимем траурный венок.


Доволен Джотто похвалою:

«Всё сомневаюсь: прав? Неправ?».

А Данте: «Друг, Господь с тобою!»

И ходит, голову задрав.


В летучих строчек перемене

Как быстро времечко течёт!

Уже не в Падуе, в Равенне

Нас стиль сладчайший застаёт.


Прошли года; как снег седые

Главы; движенья не легки.

«А помнишь годы молодые?

«А помнишь нежные стихи?..»


«Яснеет день поближе к смерти,

Слабеет тело как-то вдруг...»

«Рука засохшая не чертит

Как раньше – безупречный круг.


Ах, Данте, с горечью в гортани

Припоминаю я луга

И пар пастуший свежей ранью

И, над рисунком, пастушка.


Овин, напутствие отцово;

И смуглым ангелом храним –

Ко мне бредёт Быкоголовый*,

Как по камням Иоаким...


«Постой, постой, преданьям пищу

Ты не давай в который раз:

В твоём Гефестовом жилище

Коптящий жертвенник не гас.


Ты вырос между наковальней

И тяжким молотом, дружок.

«Я и забыл, о сон печальный,

Души пастушеский рожок...»


Бродили в пиниях два друга.

И с моря к ним летел порой,

Досадный, может быть, для уха,

Сирокко, ветер молодой.


Шумели пинии печально,

Стучали глухо топоры...

И каждый – вздох первоначальный

Хранил у сердца до поры.


Пора пришла – и Алигьери,

Закончив Рай, умерив Ад,

Ушёл туда, откуда в двери

Не возвращаются назад.


Его товарищ неизменный,

Дружок едва ль не с ранних лет,

По голубой своей вселенной

Ещё бродил шестнадцать лет.


Построил башню Санта-Фьоре,

Её Марии посвятил,

И, сделав дело, как-то вскоре

В соборе том же опочил.


Теперь стоит он над гробницей,

Крупней, чем знал его народ.

И в гости Данте смуглолицый

К нему приходит в трудный год.


2017

______________

*Быкоголовый, то есть Чимабуэ



Буду рад критическим комментариям

Люблю экспромты под своими текстами

Комментарии 4

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы оставить комментарий.

  • Тищенко Михаил , 10:21:11 29.03.2022

    Интересно читать и соперживать автору, хотя, но, не знаю, как много читателей знает, кто такой Вазари, например, и насколько такая тема и такие герои  может быть привлекательны для большинства

    • Тищенко Михаил , 10:21:11 29.03.2022

      Интересно читать и соперживать автору, хотя, но, не знаю, как…

    Ну, сейчас большинство не знает и кто такой Данте...  Не писать же, по такому случаю, о погоде в Анталии)

    Спасибо, что имели терпение дочитать - уж точно до середины!)

  • Тищенко Михаил , 12:00:46 29.03.2022
    • Мялин Владимир Евгеньевич , 11:46:40 29.03.2022

      Ну, сейчас большинство не знает и кто такой Данте...  Не…

    я дочитал до конца, с удовольствием, мне было интересно, как вы сюжетную линию вернете в пастушку, что вы и сделали, поместив посередине рефлексию лирероя. Я хотя и не заканчивал официально, но прослушал курс истории искусств в МГУ, это моя слабость до сих пор - музеи и обломки старого мира, а с Вазари я провел немало увлекательных часов наедине))

    • Тищенко Михаил , 12:00:46 29.03.2022

      я дочитал до конца, с удовольствием, мне было интересно, как…

    А это всегда так, вы же  знаете: автор вкладывает в уста героев своё. Герои начинают говорить его языком, чувствами и мыслить, как он. У поэта рефлексия - и персонажи его вспоминают и проч.

    Очень рад, что заинтересовались, Вы правы, мало кому теперь  интересно такое) Спасибо.