Узоры и отражения Rating 10/10

Рубрика: Мои любимые поэты | Автор: Тëмо Ангелопулу | 03:55:42 02.04.2024
1
0

                  

                                                Шалимова Юля, 

                                                в узорах и отражениях. 


  




Белое на белом


То, что ты принимаешь

за собственный разум: 

осла с цветком в зубах,

перетянутый канат,

частицу воска,

упавшую на пол в храме;


пусть даже – детенышей болгарского перца:


красных-красных,

словно шелк

или нательная рубаха


Кто знает, как выглядит

иконопись разума?


Три секунды назад

выпадет первый снег:

длинные пальцы коснутся земли,

пальцы из сна

и аммиака


Говори со мной

с помощью этих серебряных вилок




Возвращение юродивых


1.

Мои хлебные лепешки,

мои воображаемые дети:

лазурит и стекло,

глина и эвкалипт;

идут, кутаясь в бедуинских платках, 

по рисовым полям материнской утробы. 


2.

Расскажи мне, лебедь ползучая, 

чья мысль,

щелчком убивает стадо коровье 

и отрубает головы пастухам,

чья мысль,

злее зла – самого.


и добрее добра – самого. 


3.

Кто положил этого ребенка тебе в живот? 

Тот, кто положил этого ребенка

тебе в живот. 

Об остальном ты не узнаешь ответа. 

Также, как нет ответа,

почему пять пальцев на моей руке,

а не шесть,

и не восемь. 


4.

Что ж ты молчишь, плясунья?

нет ни тайны, ни гор,

ни ягод темноты,

ни золотой чечевицы в обойме папируса;

и смола их, как набальзамированный сокол,

переплелась с крошкой 

мрамора. 


5.

Медузы моргают щитом и кадрилью,

им снятся алмазные спицы,

бессоница, монастыри;

что-то мягкое и светлое

с лицом яблокообразным.

Скоро сбросят свой зеркальный жир

и на берег выйдут,

раздвоившись телом.


Ну а пока – еще не время.


Саженцы оставим в горле.


6.

Крылатые пятна в узорах ландшафта,

рукопись пыли, жимолость антиземли,

и грех как солнце, и солнце как грех

веет, 

где хочет.

В звучаньях эмали, блеск и орнамент,

в мышцах деревьев богатырь комаров,

и на упругой леске, в воронке для дыханий,

резвится снег

лошадью невидимой.




Песенка


Замедляясь до блеска стекла,

до отражения

солнца в солнце.


Ненасытность заглавной буквы:

упрямо шагающей

в такт ангелам 

и комарам.


В ритмике снов и запретов – 


превратясь в чернокожую устрицу

на столе африканских послов.




О зрении


Зрение точь-в-точь бинокль:

квадратное и лысое


Тягуче, будто сливочное масло,

брошенное в костер


Пейзаж ветвист;

и раны как ослы

бредут против течения ветра


а имя 

что имя

вразброс как икона

в потемках в кунжуте

в ничейности – слышишь? – своей

и ритмом храня

это туловище воспоминанья

завернутый в крепость – натянутый нерв

а спросят – не вспомнишь 

сам в себя заикаясь




Благодарность


Из темноты выплывает ладонь

На ней золотые монеты

Бери их не бойся

Своим клювом человекоптицы

Тонкие волосы в спичечной коробке

Вьют хижины из снега и соломы

И тепло мне и ясно

Будто внутри у животного

Прячусь




Четырнадцатое февраля 


Они ели и пили

это облако, этот мед кровожадный,

и лица их были похожи 

на весенний, в пыли, картофель,

чтобы в небо сажать


и голоса их, и песни


Их улыбки летали, мерцая и рядом,

не наклеиваясь на рты: 


слишком тверд песчаник

слишком строго сено


Вода тревожит глыбу,

моргая пятном микроскопа

о!так усердно коричнево

не подчиняясь,

не обнажаясь

до гордости вазы


перехитрившей опыт камня:


несъедобного, как ночь,

в которую мы плачем


Плачем брезентово – и ум расстегнут




Автопортрет дурачка


Вдоль всхлипов тех забрызганы стеклом

ты в мареве

и сам себе не местный

кувыркаясь и прячась

словно в солнечный день колобок

светопляской подсвеченный 

зримо


Танцы оленей на том берегу

морок случайный и Белая Река ниже пояса

с родинкой выпуклой

с шатрами вязальными

пусть нет меня пусть я молоко

пусть будто корову мясистую

прямо во мне закололи 


        желтым-желто! – потрескались сгустки льда

             и на безлюдье клен не равен клену


в состязаниях снега 

в оруженосцах утренних стихий

тишина как цилиндр 

ведро

в центр израненная мякоть

зигзаг наотмашь убитых пчел

застывших в точке любованья


я дерево но нет и не оно

и кто как голод сыт

в распахнутых тарелках атмосферы

жучок безлицый

спеленут в чернослив и как небо

хрустя и запятая запятая

бегом вдогонку

собственных волос




Натюрморт


Умываясь отражением птицы,

глядел в избыточность окна


Умное небо – чешуйки на бедрах – роспись палеолита


Чучела гигантских бус,

защищающих шею

от хруста дождя


– или тайны мандарина


Блаженны те, кто не целуются: 


их слова,

как звон обжаренного риса,

застывают в кромках дерева


и в глазах одноэтажных зданий


в центре базарной площади




Внутри головы ребенка-аутиста


Волосы не хотят уезжать ну так что же оставайтесь

Не выбрасывать же вас на дно морское

Где ты, сын окаянный? Где ты, изба на курьих ножках? 

В животе светло и лилий не сорвать и даже стыдно говорить

Кто я чей и почему

И зачем все вокруг такое-растакое

А голова моя сегодня – фарфоровое яйцо!

С китайским иероглифом


А помнишь а помнишь ту палубы кромку и гипотенузу воды

И смех как репейник застрял на одеждах

И стрекоз что на стрекоз не похожи

Люди текли переплетаясь ногтями

Струйками из глиняных кувшинов

В круглых монетах и в каплях пота

Живые люди текли

Прямо как настоящие


Теперь сидим на тринадцати стульях

Словно женщины танцующие польку

В лохмотьях из тел обнаженных

Завернутые в кашель в ветку у костра

А в детстве стояли на четвереньках

И как собаки молились пустыне

Гав-гав издавая гортанью

Красными пятнами гав-гав




Метаморфозы


Имя, что жует и дышит.


Копируя стиль

муравьиных спектаклей,

их тревогу за жимолость дома

и сладкое, как иглы, бревно.


Тень из смородины и пшеницы.


В речных амбарах звукозаписи:

стеклянная водка

тиной расшитый мундир.


В водорослях – что в теплых шкурах сновидений.


Пляски электронов-акробатов

на хрустальных горках

человечьих позвонков.




Март: в начале 


ангелы-комары

их лепет жемчужный

что вояка-ребенок

в стесненьях догадки

маскирует слезу

забравшись в то место без мест

где печаль ниже пояса

и в вигваме соломенном

костью-дыханием (и ничего не надо боле)

                                      — жить!




Смотрю на вязальные спицы


Наощупь –

колокол

движения минуты

о, ненависть к птицам!

к тому

что проще нас


воздушный жир и я тесемка от каштана

на небо лечь

и припеваючи вздохнуть

и трафареты белых горлиц

и кровь что сильнее молитвы 

сегодня праздник стряхнем с себя глину

пойдем нянчить снег


а ум что вдохновенье медузы

(туда! – прямиком в серебро)

в акварель идеально прозрачного снимка

в кожу что эластичней гекзаметра

сквозь которую мама-дышим


ритмом – как рыбой – метая


неуклюжесть собственной кости


Комментарии 1

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы оставить комментарий.

  • Тищенко Михаил , 13:19:12 02.04.2024

    Артем,

    очень много непростых текстов за один раз,  мне кажется,  читать в таком количестве их не просто.

    Иллюстрация замечательна!